Алёна Кухарь and Darja Litvak

«Домашние тетради» Натальи Трауберг: технология счастья

Вот подмёл любимый ковёр. Это очень важно. Одно из самых важных. Даже удивительно, как важно прибрать. «Записки панды», Н. Трауберг Сборник из шести тонких книжек и одной книги комментариев (чуть потолще) появился в продаже в середине апреля. Я знала, что нужно покупать скорее, потому что Трауберг расхватывают сразу — и потом годами нужно носиться по книжным, чтобы найти её и подарить друзьям. «Домашние тетради» — действительно очень домашний, 

Памяти Натальи Трауберг: Заповеди блаженств и маленькие синие цветочки

5 апреля [2013 г.] в Москве в культурном центре «Покровские ворота» состо[ялось] событие, значение которого трудно переоценить: вечер памяти Натальи Трауберг, посвященный ее творчеству «На полях «Самой жизни», во время которого будет представлена книга Саймона Тагуэлла «Беседы о блаженствах» (изд-во Христианская библиотека, 2013 г.) в переводе Натальи Леонидовны. Книга о. Саймона Тагуэлла посвящена самой сердцевине христианства — заповедям Христовым, называемым еще «заповедями блаженств», и для нашего 

Чудо рядом

Я никогда не стесняюсь глубокой пристрастности в моих воспоминаниях о дорогих мне людях. Что мое — то мое, и никуда от этого не денешься. Нахожу неожиданную поддержку в недавно опубликованных записях Бориса Слуцкого (и о нем надеюсь когда-нибудь очерк завершить): «Мемуарист должен быть страстен и несправедлив. Чтобы не скатиться к объективизму». Вот и побуду в очередной раз несправедливым. Потому что объективизм хуже всего. Я к тому это сразу же оговариваю, что мне придется довольно много 

Опубликовано в Memoria

[О Честертоне — эссеисте]

Многие считают, что Честертон прежде всего — эссеист. Собственно, он сам себя считал журналистом, а не «беллетристом» и уж тем более не мыслителем. Дело не только в «несерьёзном отношении к себе»; странный жанр, называемый «опытами», когда речь идет о Монтене или Попе (здесь в единственном числе, «Опыт о человеке»), очень ему подходил. Именно в эссе можно, как он умел, начать с чего угодно и перескакивать с предмета на предмет, сочетая легкость с мудростью. Еще женихом 

Опубликовано в Тексты

О живом

Живосердечие Есть одно качество, которое я с недавних пор стал острее воспринимать в людях, но не мог найти для него слова. И вот слово нашлось, и я могу им поделиться. Живосердечие. Это не то же самое, что сердечность, или добросердечность, или сердобольность. Сердечный человек во всем тебе посочувствует, примет близко к сердцу твои переживания. Добросердечный окажет помощь, окружит заботой и участием. Это сердечность отклика, содействия. А у живосердечного человека сердце бьется 

Преодоление удушья

О, если б распахнуть, да как нельзя скорее, На Адриатику широкое окно. Осип Мандельштам Доктор почувствовал приступ обессиливающей дурноты. Преодолевая слабость, он поднялся со скамьи и рывками вверх и вниз за ремни оконницы стал пробовать открыть окно вагона. Оно не поддавалось его усилиям. Доктору кричали, что рама привинчена к косякам наглухо, но, борясь с припадком и охваченный какою-то тревогой, он не относил этих криков к себе и не вникал в них. Он продолжал 

Есть ли у жизни смысл?

1. Грустно наблюдать, что вполне зрелые, но все-таки еще молодые — по меркам XX и XXI веков — люди… Впрочем, прервемся, чтобы пояснить представление о возрасте в разные эпохи. В первой трети XIX века Пушкин напишет: «И так они старели оба…» — про супругов Лариных. А Евгений Онегин обмолвится: «…Ларина проста, / Но очень милая старушка…». Но вдумайтесь: в тот момент у «старушки» еще обе дочери не замужем! Это значит по меркам той эпохи: 

Она умела утешать

Когда уходит из жизни выдающийся человек, многие годы занимавшийся литературой, переводами, публицистикой, то люди, как правило, обращаются к его творческому наследию, к созданному им миру вторичной, книжной культуры. С Натальей Леонидовной Трауберг, мне кажется, происходит иначе. Остались ее многочисленные переводы Гилберта К. Честертона, Клайва С. Льюиса, Дороти Л. Сейерс, Пэлема Г. Вудхауза, опубликованы статьи, интервью, размышления — несомненно, их будут изучать. И все же, я думаю, — не это главное. На вечере памяти Натальи 

Наталья Трауберг. Сама жизнь

«Странные сближения» из жизни одного из ярчайших феноменов художественной культуры России в XX веке — Натальи Трауберг. Недавно ушедшая из жизни выдающаяся переводчица Наталья Трауберг была, конечно, целой эпохой в отечественной культуре. Даже для людей далеких от литературы — вот для меня, например, — это имя имело вполне конкретное значение, выстраивало вполне конкретный ассоциативный ряд. Подводить черту под жизнью человека в нашей культуре принято при 

«Голос черепахи» в многоязычном хоре В посмертном сборнике эссе Наталья Трауберг заговорила о себе

Имя Натальи Леонидовны Трауберг в рекомендации не нуждается. Она давно считается классиком русской переводческой школы. Именно благодаря ее переводам российские читатели узнали Честертона, Льюиса, Вудхауза, Крифта, Тагуэла. Наталья Леонидовна переводила не только с английского, но и с испанского (Кортасара, Лорку и других), итальянского (Пиранделло), португальского (де Кейроша), французского (Ионеску). Сама она называла свою профессию «переписчик», считая, что тексты, написанные на английском, испанском или каком-то другом языке, 

«И говорил притчами…»

Нет, не удастся выразить все это… К. И. Галчиньский Наталья Леонидовна Трауберг очень не любила, когда о ней писали. Памятование об этом спасает от соблазна воспоминаний, дурацкого действа, где «мое переживающее я» так и норовит вытеснить того, о ком вспоминают. Чтобы писать иначе, надо быть ближе к ангелам или котам, чем к «словесному творчеству». Именно так Наталья Леонидовна вспоминала о нянечке («…не имела себе равных»), об отце Георгии Чистякове 

Христианство — это очень неудобно

Быть христианином — значит отказаться от себя в пользу ближнего. Это не имеет отношения к определенной конфессии, а зависит только от личного выбора человека и потому вряд ли станет массовым явлением. Наталия Трауберг — выдающийся переводчик с английского, французского, испанского, португальского и итальянского. Человек, открывший русскому читателю христианского мыслителя Гилберта Честертона, апологета Клайва Льюиса, евангельские пьесы Дороти Сэйерс, печального Грэма Грина, кроткого Вудхауза, детских Пола Гэллико и Фрэнсис 

Слово неизреченное

Случилось так, что по досадной — хотя и не совсем непредсказуемой — причине, которую здесь называть не стоит, я не смог поделиться своими соображениями с собравшимися на вечер, посвященный памяти Натальи Леонидовны Трауберг. Поскольку то, о чем я собирался сказать, никто из выступавших тогда, к сожалению, не упомянул, считаю необходимым сделать это теперь. Итак. В течение тридцати, без малого, лет дом Натальи Леонидовны часто и подолгу служил мне гостеприимным пристанищем в моей страннической и бесприютной 

Опубликовано в Memoria

Неужели такое на свете бывает? Выступление на вечере памяти 11 мая 2009 года

Надо сказать, что я работаю в музее1, и по долгу службы я бываю у своих коллег. Так получилось, что у моей коллеги последние несколько лет тяжело болел отец мужа, и он умер 30-го марта (а Натали 1 апреля). Это был инвалид войны, 25-го года рождения. Говоря о его кончине, моя коллега сказала: «Мы похоронили дедушку. Это же был такой старый человек!» Она говорила о нем, как о человеке, сокровенная и существенная жизнь 

Опубликовано в Memoria

Мяч и меч Натальи Трауберг

Писать о Наталье Трауберг очень легко: счастье, что встретил человека, умевшего думать столь ясно, ответственно и нежно. Но и крайне трудно: ее личность и труды требуют долгого осознания, этим должны заниматься многие люди, и куда более эрудированные в разных областях, чем я. Есть для меня третья причина, делающая задачу говорить о Наталье Леонидовне почти неразрешимой. Она была глубоко верующим человеком, в последние годы доминиканской монахиней в миру, 

Лето с Натали

Натали была скорее поколения моих родителей — ну, чуть помоложе. Она была знакомой моих старших московских друзей — но слегка постарше. Отсюда мое странное чувство, что она не принадлежала ни одному поколению. Впервые я увидела ее мельком в доме друзей моих родителей. Она была тогда редкостно хороша собой. А дальше оказалось, что у нас с ней общие друзья — Володя и Ледик Муравьевы, а потом и Юлий Шрейдер… Именно эта 

Крест как «новый опыт», или Таланту можно все?

Этот монолог Натальи Леонидовны Трауберг был записан давно — полтора года назад, но публикуется только сейчас, когда ее уже нет в живых. Тема, поднятая в нем, — дает ли христианину художественный талант какие-то привилегии в духовной жизни и в чем вообще цель обращения к Богу — представлялась Наталье Леонидовне чрезвычайно важной, она сама предложила обсудить все это на страницах «Фомы». Что мы и делаем — увы, с большим опозданием. — Виталий 

Одна из тридцати шести

Одна кариатида не выдержала — пот лил с нее градом, — схватила с балкона какое-то покрывало или расшитое гербами полотнище и отерла лоб. Рамон Гомес де ла Серна. Несчастные кариатиды Перевод Натальи Трауберг Наталья Леонидовна Трауберг была переводчиком. Единственный за всю её жизнь официальный статус, который она согласилась принять. Выступления на радио, статьи в журналах, бесчисленные предисловия и эссе, изданные несколькими отдельными сборниками… Всё это — и многое другое, чем 

День Победы — Женский сюжет — О любви — Перед воцерковлением — Слепое пятно

День Победы Весной 1946 года на филфаке готовились к первой годовщине Победы. Мама разрешила надеть ее платье из жатого шелка в зеленую, белую и алую полосочку. Наши начальства (студенческие) притащили тачку с мороженым. Интересно, помнит ли кто-нибудь такие тачки, вафли с именами и жатый шелк? Чтобы заплатить за мороженое, устроили что-то вроде благотворительного базара. Мне предназначалось продавать подснежники; были они в ивовой корзинке. Придя на второй этаж, должно 

Она дышала Евангелием

Всякому человеку, читающему зарубежную литературу, хорошо знакомы имена Честертона, Льюиса, Толкина, Вудхауза. Но имена тех, благодаря кому мы можем читать книги этих выдающихся писателей по-русски, известны куда хуже. О переводчиках вспоминают редко. Не прошло и месяца с того дня, когда после тяжелой и долгой болезни скончалась Наталья Леонидовна Трауберг — человек, о котором можно без преувеличения сказать, что это великий современный переводчик. А еще — христианка, 

Она была мостом между Западом и Россией

Наталья Леонидовна Трауберг всю жизнь выстраивала мост между Западом и Россией,  и в каком-то смысле сама была этим мостом. Она переводила Честертона, Клайва Льюиса, Вудхауза, Дороти Сэйерс, Грэма Грина, Гэллико, Пиранделло, Лорку, Селу, Льосу, Анну Марию Матуте, Кортасара, Астуриаса, Ионеско и других. Целые миры. Она знала много языков и, что не менее важно, переводила не только с английского, итальянского, французского, испанского, португальского — она переводила 

Феномен Трауберг

Наташа так любила маленькие чудеса — совпадения, находки и т. п. — говорящие, «что мы не одни и не в бессмысленном мире» («Сама жизнь»). В день ее смерти я получила распечатку ее зимних выступлений на «Эхе Москвы» в «Непрошедшем времени». В поисках телефона Г. А. я полезла за московской записной книжкой, и она открылась на Наташиных детских стихах! Вот они — 3-х летней, что мне кажется невероятным, но ведь вундеркинд! (Сцена на кухне, едят апельсины): Мама чистит и даёт. Я плюваю. Майя. 

Опубликовано в Memoria

Зоркость и надежда

1 апреля после тяжелой болезни отошла ко Господу Наталья Леонидовна Трауберг — христианский просветитель, публицист, переводчик. Отпевание почившей прошло 4 апреля в храме Успения Пресвятой Богородицы на Успенском Вражке. Проститься с Натальей Леонидовной пришли несколько сот человек. Большинство из них впервые увидели Наталью Леонидовну в монашеском облачении и апостольнике — будучи монахиней в миру, она носила имя Иоанны. Свое соболезнование близким почившей прислал Патриарх Московский и всея Руси 

Трауберг

Как странно — был период времени, когда я много общалась с Натальей Леонидовной. Бывало, что и пару раз в неделю бывала у нее в Чистом переулке. И вот, пытаясь собрать в памяти наши встречи, чтобы хоть что-то записать, я понимаю, что ничего не помню. Вот практически ничего такого конкретного, что можно написать, что было бы интересно и ценно другим. А то, что помню — отрывочно и часто касается третьих лиц и потому 

Трауберг и Гоголь

Наталья Леонидовна Трауберг, переводчица П. Г. Вудхауса, К. С. Льюиса и Г. К. Честертона, ушла из жизни после продолжительной болезни 1 апреля. Некоторые ее почитатели уже заметили, что вполне в ее духе, легком и веселом, было покинуть мир живых в день дураков. Мне кажется более значительным, что она выбрала для своего ухода день рождения Гоголя, с фантасмагорией которого были особые отношения у ее отца, режиссера Леонида Трауберга. Вот фильм «Шинель» 1926 года, за который 

Птичка Божия и свято место

У меня прекрасная память на события, но я так и не смог вспомнить в эти печальные дни, когда и как познакомился с Натальей Леонидовной. Хотя то и дело возвращался к своим с ней встречам и разговорам. И, быть может, это не случайно. Для Натальи Леонидовны всегда важны были не столько корни, сколько крона. То, к чему мы пришли, чем мы живем сейчас, чем дышим, а не то, с чего все это началось. Итог, а не исток проступал в ее образе. 

Опубликовано в Memoria

Просто Наталья Леонидовна

1 апреля скончалась Наталья Леонидовна Трауберг — инокиня Иоанна. Памяти почившей переводчицы, писателя, просто удивительно светлого человека посвящена статья Андрея Десницкого. Писать о новопреставленной инокине Иоанне — Наталье Леонидовне Трауберг — очень трудно, почти невозможно. Сочинить некие мемуары? Наверняка сочинят те, кто ее знал намного лучше меня, и это будет хорошо и правильно, но она же сама говорила про мемуары: «Берут какой-то срез и устраивают человеку маленький 

Наталья Трауберг (инокиня Иоанна)

В дополнение к фоторепортажу: http://andrei-naliotov.livejournal.com/40792.html Во время прощания с Натальей Леонидовной Трауберг я вспоминал… 
Вспоминал, с каким нетерпением я ждал новые номера «Науки и жизни» с продолжением повести Пола Гэлико «Дженни» в переводе Натальи Леонидовны, а это было начало 1980 года… …Она подарила нам мир Льюиса, его Нарнию… Вспоминал о редких минутах общения с Натальей Леонидовной по телефону, о двух последних встречах с ней — на сороковой день после окончания земной жизни о. 

Памяти Наталии Трауберг

Разве что на Пасху бывает у нас в храме столько народу, сколько было сегодня — отпевали инокиню Иоанну. Или, сказать по-другому, знаменитого переводчика и публициста Наталью Леонидовну Трауберг. Или известную московскую красавицу Наташу. Или… Ей удалось соединить в своей жизни столько всего, и не просто соединить, а сплавить в каком-то удивительном, неповторимом и гармоничном узоре. О ней трудно говорить, потому что сразу хочется перейти к превосходным степеням, восхищаться, ахать — 

Властелины Небес

Н. Л. Т. И вот, когда Гэндальф рухнул В страшную пропасть, Когда бич древнего демона Оплёл метастазами его волшебство, — Мы кричали: «Не уходи, о Гэндальф!», И рыдали, рыдали, рыдали бесконечно, Пока не смирились С этой пустотой. И, в последний раз всхлипнув, Поглядели мы друг на друга И, разом повзрослев, понял каждый: «Отныне Гэндальф — 

Н. Л. Трауберг умерла

Сегодня у меня очень короткая суббота — мой выходной день — а вчера короткого дня не вышло, потому что после работы было одно важное дело до самого позднего вечера, и, вернувшись, я сразу уснул. Проснулся — 8 часов. Я редко так поздно просыпаюсь — просто редко так сильно устаю к вечеру. Я напился чаю, покурил и вдруг прочел в интернете: вчера умерла Наталья Леонидовна Трауберг. Лето 2004 года. Я еще в Иерусалиме, 

[о. Владимир Лапшин после отпевания]

Отпевание Натальи Трауберг состоялось 4-го апреля 2009 г. в московском храме Успения Пресвятой Богородицы на Успенском Вражке по окончании Божественной литургии. Чин отпевания совершал настоятель храма, священник Владимир Лапшин, окормлявший Наталью Леонидовну в течение многих лет, вплоть до самой ее кончины. Наталья Леонидовна… Все в ее жизни, казалось бы, не подходило под слово «величие», но на самом деле это было именно так. Но самое главное — самое главное в ней, это 

Опубликовано в Memoria

Последний хранитель печати…

Наталье Леонидовне Трауберг было намерено ровно по царю Давыду «аще 80 лет и множае их труд и болезнь», она сама нередко вспоминала эти слова, оглядываясь назад. Вроде бы это и много, но я бы сказал — в самый раз. Она оказалась ровно на конце эпохи, и от своей юности, поборов должные страсти, стала наблюдателем и критиком времен. Самое же главное — она была прелагателем, транслятором культурного кода христианства. Кажется, что именно это 

Мы — не одни

Умерла Наталья Леонидовна Трауберг. Ей было восемьдесят лет, она долго и тяжело болела, перенесла несколько операций. Ничего неожиданного в ее уходе нет, а одолеть странную растерянность, что словно бы оттесняет на второй план глубокую грусть, не получается. Как же так? Столько лет жила рядом, а теперь… Так отзывается потеря самых близких, тех, без кого не представляешь собственной жизни. Наталья Леонидовна близкой и была — любое ее сочинение или выступление 

Переводчица для жизни

На 81-м году жизни умерла Наталья Леонидовна Трауберг. Много последних лет она тяжело, мучительно болела — и продолжала переводить, редактировать чужие переводы: она считала себя ответственной за русского Льюиса и Честертона и до последнего не отказывалась от связанных с ними работ. Переводчица Льюиса и Честертона — первое, что всегда вспоминают, услышав ее имя, и это звучит совсем в ином смысле, чем, например, «Маршак — переводчик Бернса», а скорее как «распространительница» или «проповедница 

Небессмысленный мир Трауберг

Поздно вечером 1 апреля в возрасте 80 лет умерла переводчица Наталья Леонидовна Трауберг. Пишу «переводчица», хотя она была и останется невыразимо большим — рассказчицей, сораспинающейся своему рассказу; проводницей в «уютный и причудливый» мир, куда многим было бы невозможно без нее пробраться (сквозь что — слишком, пожалуй, стыдно писать, достаточно оглянуться вокруг). Мир (и одновременно — видение мира) Трауберг — это мир больших, рыжих, добрых людей. Мир, где 

Битва за беззащитность

Она вживила в сознание сначала советского, а затем постсоветского российского читателя неведомую здесь прежде стихию «просто христианства». Наталья Леонидовна Трауберг принадлежит к тем немногим людям, которых можно назвать авторами истории. Не жертвами истории, не ее участниками, а именно авторами: теми, кто изнутри меняет что-то в наличном положении дел, в составе культуры, в составе души своего современника — и тем самым в будущем. Наверное, это звучит странно, ведь в обычном 

«Надеяться, не мучить других, улучшать себя»

В первых кратких сообщениях о кончине Натальи Леонидовны Трауберг пишущие, естественно, пытались представить ее тем, кто с ней не знаком. «Переводчик, эссеист и мемуарист», писали агентства. Я бы сказала—христианский просветитель или, пользуясь ее же определением С. С. Аверинцева, «филолог-миссионер». Миссионерство это началось в те годы, когда само понятие прочно ушло из обихода. Наталья Трауберг родилась 5 июля 1928 года в семье известного кинорежиссера Леонида Трауберга. Наталья Леонидовна не уставала с благодарностью вспоминать 

Остров стал меньше


Умерла Наталья Леонидовна Трауберг. В последние годы она неоднократно говорила о том, что из слов просительной ектении ее больше всего заботит прошение о христианской кончине, безболезненной, непостыдной, мирной. Господь послал ей исполнение практически всех этих надежд — за исключением, может быть, лишь безболезненности: последние месяцы дались очень нелегко. Но то, что эта кончина была христианской, не вызывает ни малейшего сомнения у всех, кто знал Наталью Леoнидовну, читал 

Из тупика выход только в небо

Знаменитая переводчица, эссеист, мемуарист, филолог Наталия Трауберг скончалась в Москве на 81-м году жизни. Именно с ее переводами в России в первую очередь ассоциируются фамилии таких писателей, как Гилберт Честертон, Клайв С. Льюис, Вудхаус… В эфире радио «Свобода» о Наталии Леонидовне говорил известный журналист, телеведущий и литератор Александр Архангельский: — Мне вчера ночью позвонили общие друзья. Мы знали, что Наталия Леонидовна долго и тяжело болела, так что 

«Она была совершенно уверена, что все хорошие люди будут Там»

Наталья Леонидовна Трауберг была из тех немногих бесспорных нравственных авторитетов, к мнению которых прислушивались и религиозные ортодоксы, и атеисты, и интеллектуалы, и те, кого принято называть наивным читателем. На ее переводах Честертона, Льюиса и Вудхауза выросло не одно поколение советских, а после российских читателей. Вечером 1 апреля ее не стало. О своем отношении к Наталье Леонидовне рассказывают блогеры, знавшие ее при жизни. Петр Сахаров: Умерла после долгой мучительной болезни Наталья Леонидовна Трауберг. 

Дорогая Наташа…

Мы познакомились с Наташей Трауберг в 1956 году – видимо, ранней осенью. Помню теплый, почти летний день, мы стоим с ней в самом начале бульвара, у выхода из метро «Дворец Советов». Наташа – в скромном летнем платье в голубой и серый цветочек; оно было ей необыкновенно к лицу. Тогда Наташа носила довольно короткую стрижку и 

Царствия вам Небесного, Наталья Леонидовна!..

…Есть люди, расставаясь с которыми, мы чувствуем, будто теряем часть самих себя. К таковым могут относиться самые разные люди, но все они — ближние. Или еще правильней — близкие: хотя и видишь их, порой, уже редко, но носишь с собой где-то в глубине души — всегда… Такой и была на этом свете для многих скончавшаяся ныне Наталья Трауберг — для кого-то мама и бабушка, для кого-то — Наталья Леонидовна, для кого-то многие-многие 

О смирении и достоинстве

Неэвклидова геометрия. Памяти Натальи Леонидовны Трауберг В апреле этого года мы простились с Натальей Леонидовной Трауберг. Дальше по закону жанра я должна написать, что она — дочь известного кинорежиссера Л. З. Трауберга, выдающийся переводчик с английского, а также французского, испанского, португальского и итальянского языков, открывший русскому читателю многие произведения зарубежных авторов, в первую очередь, Честертона, Льюиса, Вудхауза, Дороти Сейерс и некоторых других. Она была членом правления Библейского общества 

«Сама жизнь» — не только книга Часть II

Наталья Леонидовна Трауберг — известный переводчик Честертона, Кэрролла, Вудхауза — наверное, сильно возмутилась бы, если бы ее книгу «Сама жизнь» назвали бы мемуарами. Как утверждает автор, цитирую — «мемуаров я побаиваюсь. Мне хотелось не столько поделиться воспоминаниями, сколько утешить и даже обрадовать читателей, напомнив о бытовых, будничных чудесах, показывающих, что мы не одни и не в бессмысленном мире». Продолжение рассказа Натальи Трауберг. В Питере не было общины. Они имели возможность приехать в Питер только 

Наталья Трауберг. «Сама жизнь» Передача «Книжечки»

«Сама жизнь» называется книга Натальи Трауберг, вышедшая в петербургском «Издательстве Ивана Лимбаха». Несмотря на то, что Наталья Леонидовна говорит, что это не книга воспоминаний, тем не менее, мемуарный характер большинства вошедших сюда очерков, эссе, заметок очевиден. Правда, и с тем, что это отнюдь не канонические воспоминания, нельзя не согласиться — разнородный и разножанровый характер собранных здесь текстов лишний раз это подчеркивает. Здесь и небольшие, импрессионистические по большей 

«Сама жизнь» — не только книга Часть I

Шла к Наталье Леонидовне Трауберг, преисполненная трепета и волнения. Начиталась про Вудхауза, Честертона и Кэрролла — любимых Натальей Леонидовной авторов, переводами книг которых, сделанными Натальей Трауберг, восхищены и читатели, и исследователи. Наш разговор сразу ушел в русло далекое от любимых писателей и их героев. Мы говорили о предках. И начали, конечно же, с бабушек-дедушек. Я была очень семейной девочкой. Они были фантастические или нет — я думаю, в мое время была масса фантастических, таких 

История создания «Золушки»

История создания всеми любимого фильма «Золушка» похожа на волшебную сказку. Картину запустили в 1944 году, в тот момент, когда цензура в советском кино очень ненадолго ослабла. Если бы чуть позже, скорее всего, она бы никогда не вышла на экраны. Ведь вся съемочная группа «Золушки» выглядела крайне сомнительно. Лев Лурье: 8 мая 1947 года здесь, перед зданием на Невском 72, было очень людно. Нарядная толпа. Дело в том, 

Жизнь переводчицы

«Мемуары — самое ненадежное, что можно написать. Подводит память; меняешься сам; а главное — большая часть айсберга вообще от нас скрыта»1. По признанию автора книги, мемуарного жанра она изначально побаивалась по нескольким причинам: «это и соблазн беспощадности, и соблазн самохвальства…». Впрочем, большинство этих соблазнов Наталье Трауберг удалось преодолеть. Хотя ее книга внешне — притом весьма формально — и смахивает на мемуары, она таковыми в полном смысле слова не является. Дух 

Воздействие оригинала

Мама пыталась вырастить из Натали победительницу, а нянечка и бабушка открывали ей мир, где блаженны отнюдь не победители. Многих тогда воспитывали верующие няни и бабушки, но Наташины оказались исключительно смелыми: невзирая ни на что, они передавали евангельские понятия о мире, жизни и о том, что своеволие, победительность и важность очень опасны, а занятие самим собой — последний грех. И высокообразованная умница, с самого детства окруженная теми, кого сегодня назвали бы диким словом ВИПы, 

Мост

Важнее важного в нынешней культурной ситуации – дело переводчика, дело связующего звена «Почтовыми лошадями просвещения» называл переводчиков Пушкин. А может, они никакие не лошади, а… мосты? Что заставляет человека становиться мостом между культурами, языками, религиями, странами? Как это иногда бывает, в вопросе уже содержится ответ: всякий человек в той или иной степени — мост между разными людьми, но тот, кто чувствует 

[Рецензия на книгу «Сама жизнь»]

Вы никогда не задумывались, почему христианство так часто кажется нудной, надуманной и ненужной религией? Любого нормального человека коробит от сухого морализаторства «христианствующих», от надменности носителей «истинной духовности», от борьбы за мораль и нравственность, которая зачастую оказывается всего лишь агрессивным пиаром. Однако из этого не следует, что все, кто так или иначе проповедуют христианские ценности, ханжи и лицемеры. Среди христианских мыслителей, не скованных рамками догмы и внутриконфессиональными ограничения­ми, выделяются 

«Мы не просто болтаемся, а живем в сюжете» Переводчица Честертона и Вудхауза о «Самой жизни», ангелах и жареных курах

Наталья Леонидовна Трауберг известна широкому читателю в первую очередь как автор классических переводов Честертона, Вудхауза и Льюиса и один из первых проводников христианской культуры в Советском Союзе. Недавно в издательстве Ивана Лимбаха вышла ее новая книжка — «Сама жизнь». В сборник вошли мемуарные (и не только) заметки разных лет: о том, как выживали «люди без жабр» в безвоздушном советском пространстве; о борьбе с космополитизмом; о современниках и друзьях — будь то Сергей Эйзенштейн, Сергей 

О времени без себя Автор в мемуарах Натальи Трауберг

В наших глазах право на суд над временем мемуаристу дает или память (много помнит о других), или судьба (много пережил сам). Наталья Трауберг, благодаря которой сперва в самиздатских, а потом в типографских книгах здесь прочли Г. К. Честертона, К. С. Льюиса и П. Г. Вудхауза, в своей книге «Сама жизнь» от воспоминаний о себе и о других отказывается. Свой отказ от мемуарности она объясняет сама: «Простейшие страсти мешают увидеть себя — ну и не пиши о себе, пиши 

Наталья Трауберг. «Сама жизнь»

Книга эта только внешне напоминает мемуары: перед нами — сложенная то в хронологической последовательности, то в намеренном беспорядке мозаика из вспышек-воспоминаний, авторских журнальных колонок, заметок, притч, интервью, рецензий, маргиналий. «Мемуары — самое ненадежное, что можно написать. Подводит память; меняешься сам; а главное — большая часть айсберга вообще от нас скрыта…» — пишет автор. Дочь кинорежиссера Леонида Трауберга, пострадавшего в годы борьбы с космополитизмом, отгородилась от советской действительности: вера стала 

«С Божьей любовью все равно когда-нибудь встретишься»

Евангелие от Иоанна часто называют Евангелием Божьей любви. Теоретически определить Божью любовь, наверное, нельзя, ее можно только познать на своем опыте. А что эти слова значат для вас? Что значат? Любит нас Бог — и все. Другое дело, что поверить в это крайне трудно по разным причинам. Во-первых, потому, что Бога действительно никто не видел и, кроме крайне сомнительных, иногда истерических, мистических опытов, о которых лучше 

Вначале было слово

Как и человек, язык живет общением с себе подобными. Более полувека Наталья Леонидовна Трауберг переводит с английского, испанского, итальянского, португальского и французского. Именно благодаря ей, в самые «закупоренные» советские годы русский язык оставался открыт для Честертона и Вудхауза, Грэма Грина и Льюиса, Пиранделло и Лорки. Филолог и переводчица, свой труд она воспринимает как нечто большее, чем просто словесность. Служа родной речи, она служит Богу. Литературный 

Странная аберрация

Когда скончался Честертон, Чарльз Уильямс воскликнул: «Последний из моих великих умер!». Это был 1936 год; а ровно через тридцать лет примерно так говорили после смерти Ахматовой. В промежутке, ближе к 66-му, Слуцкий писал, что умирают его старики, его боги. О смерти Пастернака незачем и напоминать. Еще через тридцать говорили это о Бродском, немного позже — об Аверинцеве. Осень и начало зимы 2005–2006 годов ознаменовались уходом трех 

Место упокоения

Спорят, спорят о Булгакове — почему Мастер получил не свет, а покой, а почему-то не помнят, что мы для всех просим именно покоя. Вот хотя бы из молитвы об усопших: «… да вселится в место упокоения», «сподоби достигнуть тихого пристанища твоего и упокой там…». Что говорить, ушедших мы называем «покойными». Почему речь идет о свете, словно он лучше покоя — его Мастер «не заслужил»? Покой при этом иногда описывается так, словно все это — здесь, 

Православные празднуют Светлое Христово Воскресенье Передача «Время Свободы — Свобода в полдень»

Есть пасхальные традиционные стихиры: «Рцем братие, // и ненавидящим нас, // простим вся воскересением». А какая связь между Воскресением Христовым и прощением врагов и признание во врагах наших братьев-сестер? Ну, воскрес! А нам-то что с этого? Вообще, про братьев и сестер это ведь хорошо звучало полторы тысячи лет назад в патриархальном обществе, где отец жесткой рукой держал все семейство. И брат с братом поссориться не смел, иначе бы 

[Отвечает Наталья Трауберг]

Мы публикуем ответы Натальи Леонидовны Трауберг на вопросы читаталей, заданные в проекте «Виртуальное интервью». Елена Курьякова: Здравствуйте, уважаемая Наталья Леонидовна! Очень рада возможности задать вам вопросы, у меня их несколько, можно? Первый вопрос хочу задать о прощении. «Простите [, а не забудьте] и к тому же надо, чтобы человек еще принял прощение. Ведь прощение — это взаимная вещь». А если этот человек не хочет ни принять прощение, ни сам 

Маятник качнулся в другую сторону

Отклик на статью «Иосифляне, нестяжатели и ИНН» в рубрике «Настоящее прошлое», № 2, 2008. Прочитав в февральском номере «Фомы» большое интервью Николая Лисового об иосифлянах и нестяжателях, я осталась в некотором недоумении. На мой взгляд, многое недоговорено. Автор, рассуждая о нестяжателях и иосифлянах, целиком сосредоточился на  вопросах церковно-организационных, но полностью проигнорировал разногласия между преподобным Иосифом и преподобным Нилом насчет казней еретиков. Вправе ли одни христиане мучить и казнить других христиан — причем 

Опубликовано в Тексты

Сама жизнь <О фильме А. Звягинцева «Изгнание»>

Начну с притчи. Один литовский священник долго слушал, как ругают неверующих, и наконец сказал: «Это же святые люди! Я бы стал наркоманом». На четверть века ранее один питерский филолог объяснял, почему так тяжело читать «Милого друга»: «Там нет неба, все под свинцовой крышкой». Смотрю картину, небо есть. Вообще есть все, что позволяет сказать: «Хорошо весьма». Мир — лучше некуда. Такой всеевропейский 

Отец Браун, Карлсон или Вудхаус: что читать детям на ночь?

Текст передачи радио «Радонеж» «Спешите делать добро» от 7 марта 2008 г., посвященной переводной литературе для детей и не только. Чарская или Честертон? Сегодня мы хотим поговорить о том, как можно учиться делать добро с помощью великой литературы. Мы знаем, что великая литература во все века занималась проблемами нравственности, проблемами добра. Мы пригласили в эфир переводчика, литератора, известного деятеля культуры и литературы Наталью Леонидовну Трауберг. Она известна как 

Жак и великие люди

Жила-была питерская дама, которую называли Жак (Jacques). Вообще-то она была Верой Николаевной, но в 20-е годы этого не любили, особенно — среди молодых, сравнительно богемных дам. Ну, что за ханжеское имя! Хоть бы Елена, Мария, Наталья, которых легко превратить в Лёлю, Мусю (Муру) или Нату. Клички, чаще в немецком или английском духе, подходили еще лучше, предпочтительно — мужская форма, скажем «Макс». У прозвища «Жак» есть 

Кормильцев без глянца

С его любовью к словам и созвучиям, он обрадовался бы и повтору «ц», и подхвату «я» в «Илья без глянца». Так мы его заметили, по красоте текста. Оля Неве прочитала что-то — или услышала песню, и догадалась, что ему удастся сложная речь льюисовского романа. Я даже не бралась за эти «Лица», не брался и Аверинцев, мы их просто рассказывали. Странно, и все же Сергею Сергеевичу не пришел в голову такой гармоничный вариант названия, почти с рифмой («ли»)1. Он говорил обычно: 

«Я — дикое полукатолическое существо»

Наталья Трауберг рассказала Варваре Бабицкой о своем любимом Честертоне, о менее любимом отце Андрее Кураеве и о том, грозит ли России либеральный террор 31 января 2008 года в магазине «Primus Versus. Умные книги» прошла презентация нового пятитомного издания Гилберта Кийта Честертона. Конференц-зал был набит битком, не поместившиеся гости стояли в дверях, сидели на ступеньках и топтались между полками. Книги смели, как горячие пирожки, еще до начала вечера. Это 

О Гарри Поттере и не только о нем

— Помешались все на этом «Гарри Потере»! Мой ничего другого не читает! — А вы сами читали? — Вот еще! Что мне восемь лет, что ли?! Не читала и не собираюсь. Такой разговор двух мам я услышала года три тому назад около школы, где, как и они, поджидала своего ребенка. К «Гарри Поттеру» я тоже относилась несколько брезгливо — в оригинале не читала, зато наслышалась о жуткой небрежности переводчика первого тома с пышной фамилией Оранский. 

Вход в евангельское пространство

[Фрагмент материала «Евангелие как предмет литературы».] Темой февральского номера «Фомы» стал вопрос о том, в чем смысл романа о Христе. Информационным поводом к возникновению этой темы стал роман Юрия Вяземского «Сладкие весенние баккуроты. Великий понедельник». Получив экземпляр книги, мы попросили нескольких писателей, богословов и литературоведов прочитать этот роман и высказать о нем свое мнение. Отзывы получились очень разные, яркие и, порой, противоречивые. Их мы и представляем вашему 

[О кошках]

Кошечку жалко? Русские монастыри славятся обилием кошек, которые, в отличие от собак, считаются в православной традиции «чистыми». Известие об удушении кошек по приказу эконома Троице-Сергиевой лавры стало поводом для целой философской дискуссии. По сообщениям СМИ в Троице-Сергиевой лавре неделю назад собрали — причем, говорят, это было не в первый раз — по указанию эконома лавры большое количество кошек, в основном, котят, упаковали в закрытые мешки и вывезли на свалку, бросив в воду. 

«Не стоит бояться Гарри Поттера»

Вы купили последнюю книгу о Гарри Поттере? Такие были раденья в магазине «Москва» всю субботнюю ночь… Ну раденья — это не ко мне. Я не очень-то социальный человек. А книгу обязательно куплю. А вам вообще вся эта эпопея и фильмы по ней нравятся? Фильмы я не видела. А что касается книги — вы знаете, надо признать, что англичане все-таки хорошо пишут и по сей день. Умеют писать. Не всё одинаково, конечно. Что-то и провисает, «Полукровка», например. Но вот, 

Бог – это жалость

На днях в Московском еврейском общинном центре в Марьиной Роще прошел вечер известного писателя Григория Кановича. Была представлена его книга «Свечи на ветру», которая первый раз, просто чудом, вышла 25 лет назад. Канович сидел на сцене и сперва смущался. Потом что-то произошло; в зале действительно появились истина и милость. Юозас Будрайтис, Александр Гельман и Владимир Меньшов говорили как-то очень существенно, а сам Канович — совсем удивительно. Казалось бы, 

Летнее чтение Передача «Свобода в клубах»

Елена Фанайлова: Свобода в клубе «ArteFAQ». Летнее чтение. Существует миф о том, что летом люди читают легкую литературу: детективы, дамские романы. Существует легенда под названием «отпускное чтение»: якобы, уезжая на дачу или на море, мы должны взять с собой пяток покет-буков, желательно поглупее. Так ли это, мы сегодня постараемся работаться с Екатериной Мосиной, руководителем отдела маркетинга магазина «Москва», с Александром Гавриловым, главным редактором газеты «Книжное 

Путь в пространство красоты О христианских сказочниках

Cказка — может ли она говорить о Христе, оставаясь при этом собою? Не превратится ли в скучную назидательную «жвачку»? Как это предотвратить? Где вообще для сказки границы допустимого? Кому из писателей удалось создать в этом жанре нечто безусловно ценное? Обо всем этом мы беседуем с Натальей Леонидовной Трауберг — известнейшей переводчицей, во многом благодаря которой в нашей стране стали известны Клайв Льюис и Гилберт Честертон. Андерсен как учебник жизни 

Вечер памяти о. Георгия Чистякова состоялся на 40-й день после его кончины

Многочисленные друзья, коллеги, сотрудники и духовные чада о. Георгия Чистякова собрались 31 июля в Москве, в актовом зале Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы (ВГБИЛ), чтобы почтить память священника в 40-й день после его кончины. В зал, рассчитанный на 350 человек, в разгар отпускного сезона пришло вдвое больше людей: они заполнили все проходы, сидели на подоконниках и даже на сцене. Вечер вели директор ВГБИЛ Екатерина Гениева и преемник о. Георгия на посту 

О логике и надежде <О фильме Марины Разбежкиной «Просто жизнь»>

Мы часто удивляемся, что выжил русский язык. Редакторы боролись с ним прямо, газеты — косвенно, кто-то просто его не знал — словом, по логике он давно должен был сдаться. Но нет, пишут и говорят никак не хуже, чем до всех этих манипуляций. Отчасти удивляешься, отчасти, может быть, — обретаешь надежду. Язык — очень важный индикатор, в каком-то смысле даже мистический. Но сколь бы сакральным он ни был, есть на свете вещи и поважнее. Напишу это 

Пэлем Грэнвилл Вудхауз. Краткая биография Cпециально для Российского общества Вудхауза

Бедный Пламми Вудхауз родился 15 октября 1881 г., в Гилфорде. Его крестили странным именем «Пэлем» в честь крестного отца (вспомним, что это пушкинский «Пелам»). В их семье детей вообще, как он писал позже, «не щадили»; скажем, старший брат был Армин, самый младший — Ланселот. Прилежный читатель заметит, что в его книгах немало людей со странными именами: братья графа Эмсворта — Галахад и (видимо, покойный) Ланселот, отец Миллисент из «Летней 

[Об о. Георгии Чистякове]

Воспоминаниями об о. Георгии Н. Л. Трауберг делилась в передаче на общественно-христианском канале «София» в цикле передач «Окно в Европу». В начале передачи Н. Л. посетовала на то, что отдельные фразы ее воспоминаний об о. Георгии Чистякове не только не передают смысл сказанного ею, но, порой, искажают его. Так, например, вырванная из контекста и превратно переданная фраза, составила представление, будто бы Н. Л. не ценила о. Георгия как священника (с этого места начинается запись, расшифрованная мною и представленная 

Вечный покой Памяти о. Георгия Чистякова

Написала эти слова, хотя надо бы другие — «прибежище зайцам». Именно отец Георгий, может быть только он, им рад. Собственно, мы часто употребляли их. В холодном и голодном конце 80-х мы любили поговорить о том, что свойства вроде тонкости, ранимости, учтивости уже не воспроизводятся, их всякий раз надо брать силой. Это и был ответ на загадку самого Георгия Петровича, тогда еще не священника. Без абсолютной, реальной, детской веры он бы не выдержал 

«Притча легко совпадает с действительностью»

Наталия Леонидовна, ваша книга «Невидимая кошка» пронизана верой в то, что литература способна значительно влиять на нашу жизнь. В наибольшей степени это относится к книжкам, прочитанным в детстве. Для вас такой книгой оказалась «Леди Джейн» Сесилии Джемисон. Вероятно, то же самое можно сказать и о фильмах, увиденных в детстве. Я росла в такое время, когда кино, которое я смотрела, действовало на меня, ребенка, прямо противоположным образом. Я очень боялась 

Невидимая кошка и царская свинья

Наталья Леонидовна имеет опыт ориентации в такой «многомерной жизни», и потому любопытны ее рассуждения о нынешних переменах, наших попытках следовать западным эталонам, из которых получается часто, по ее словам, одна «дикость». Мера условности, которую профессионально тонко чувствует переводчик, ведет к особого рода деликатности. Наталья Леонидовна чурается мемуарного жанра: критике этого жанра и откликам на особо острые публикации посвящена первая глава книги: «Невидимая кошка». Чтобы понять, 

Справка

Violenta non Durant1 Мало что я писала столько раз, как эту статейку. Напишу — и выброшу, напишу — и выброшу. Наконец я поняла, в чем дело: наученная опытом, я пыталась ответить моим собратьям по вере, и зря, так как они твердо знают, что Россию, да и всякую страну, надо бы подморозить. Соответственно, Ельцин и 90-е годы однозначно плохи, а хороший правитель и строй — пожестче нынешних. Логика простая, хотя и плоская. Если ты, как 

Будьте как дети. Значит, будьте беззащитны

Почему в Евангелии звучит призыв «будьте как дети» (см. Мф. 18, 3) и каким именно детским качествам Христос призывает подражать? О том, в чем сила детской слабости, корреспондент Елизавета Правикова спрашивала у известной переводчицы Наталии Трауберг и православного психолога Ольги Филипповской. Ответы получились неожиданными. Наталья Леонидовна Трауберг родилась в 1928 году в Ленинграде. Ее отец — Леонид Трауберг — известный советский театральный и кинорежиссер. В 1949-м окончила кафедру романо-германской 

Милость мира

Сборник статей переводчицы Натальи Трауберг «Невидимая кошка» открывает читателю то внутреннее, что резко контрастирует с современным миром… Трауберг возвращает человека к классикам, которые говорят о Боге и высоком, не проповедуя. Это — одна из самых удивительных книг. Она выпущена в свет, если судить по аннотации, издательством, бытующим сразу в двух столицах — Москве и Питере, а отпечатана на самом деле в Вологде, но таким крохотным тиражом, что, наверное, уже очень скоро станет 

Увидеть кошку

Сборник статей Натальи Трауберг «Невидимая кошка» выпущен в свет тиражом 2000 экземпляров. Конечно, и на том спасибо московскому издательству «Летний сад» и федеральной целевой программе «Культура России», но… Если б министром печати, нераскулаченным олигархом или еще каким-нибудь «директором» был я, употребил бы власть (деньги) для повсеместного распространения этой небольшой книжки. Всего лучше прилагать ее бесплатно к прочим печатным изданиям, будь то перевод (с трам-тарарамского) новейшего скандального романа, 

Учитель надежды

Только что я вернулась из Литвы, с честертоновской конференции. Честертоновский институт любит устраивать их в странах, которые еще в начале 90-х назвал воскресшими. Была среди них Хорватия, была Словения, теперь Литва, ведем разговор о России. Первый доклад сделал сейчас глава «честертоновцев», отец Иэн Бойд. Назвал он его «Учитель надежды» и сообщил, что это — слова Аверинцева. Всего англичан и американцев было четверо, один другого блистательней. Вот — 

Новый Иерусалим

Сейчас издается довольно много книг Честертона — трехтомник, пятитомник, разные сборники. По-видимому, читатели ощутили в нем такие необходимые нам качества, как легкость, чистота и душевное здоровье. Вообще-то они теперь бывают, особенно — первое, но по отдельности. Дадут тебе легкость, терпимость, игру — плати по меньшей мере полным скепсисом; дадут чистоту или здоровье — плати нетерпимостью и фальшью. А у него ни ханжества нет, ни той даровой доброты, которая вызвана 

Показания очевидца

Но Ты по-прежнему жив. Ты поможешь опять, Царь мой и Бог мой. К. С. Льюис Не очень давно, в 1977 году, «Властелина колец» признали лучшей книгой XX века. Этому уже никто не удивился. Одни на ней помешались, других она раздражала, но всякий знал об ее непомерной славе. Успел узнать и автор, умерший в 1973 году. К тому времени эта слава насчитывала лет восемь и пришла из Америки, от подростков и студентов. Толкин ей удивлялся, понимая, что его скрупулезная, серьезная, 

Остров пингвинов

Лет двадцать тому назад, а может и больше, в журнале «Искусство кино» появилась статья сравнительно молодого режиссера. Фамилию я забыла, но и так не написала бы, чтобы не внести личного оттенка, которого, кстати, и нет. Суть не в авторе, но в действии статьи, а было оно таким: меня статья умилила, моего отца — обидела. Чтобы понять, в чем тут дело, сообщу, что речь шла о Высших режиссерских курсах, где люди с какой-то профессией приобретали 

Чаша холодной воды

Казалось бы, все учли — и самоутверждение, и безжалостность, и предвзятость, и ошибки памяти. Садись и пиши, людям интересны мемуары. Однако само это слово — многозначное; спасибо, если для тебя оно связано с «Мемуарами Муми-папы». То ли дело — анналы, хроника, летопись. Может, они и скучнее, но воздух не замутнен нашим, простите, «эго». Часто ли это бывает у нынешних людей? Я была довольно тихой, точнее — запуганной девицей, хотя и старалась казаться то ли взрослой, 

«Самый светлый литовец» Радостоскорбие отца Станислава

Минул год с тех пор, как в Литве скончался францисканский монах отец Станислав Добровольский (Станисловас Добровольскис, 1918–2005). Этот человек сыграл важную роль в духовном становлении многих людей, искавших дорогу к Христу в советские времена. Я услышала о нем почти сразу, как переехала в Литву из Москвы — это был 1962 или 63-й год, шел Второй Ватиканский Собор. Тогда случилось чудо явления Божией Матери под Молетай, 

Опубликовано в Тексты

Предисловие к автобиографии П. Г. Вудхауза «За семьдесят»

Нередко считают, что Вудхауз написал автобиографию. Это не совсем так. Есть толстая книга, на обложке которой (точнее, на суперобложке) — фотография еще не старого П. Г. В., под деревом, с множеством собачек. То, что внутри, значительно хуже. Там — три подобия автобиографии. Первое («Введите девушек!») написано вместе с Гаем Болтоном и рассказывает о том, как они вместе творили мюзиклы. Судя по тексту, Вудхауз положился на соавтора или писал левой ногой. 

О Клайве Льюисе и не только…

В центре «Духовная библиотека» 12 апреля 2006 года состоялась встреча с известной переводчицей Натальей Леонидовной Трауберг. Тема встречи была обозначена очень точно: «О Клайве Льюисе и не только…». А среди собравшихся в переполненном зале приятно было заметить большое количество молодой публики, среди которой были и те, кто знает не только «Хроники Нарнии» (часть которых уже и экранизирована), но и более серьезные «Сущность христианства», «Боль», «Письма Баламута» и «Расторжение брака». 

1 января 1950 года — Nostra Aetate

1 января 1950 года Благослови же небеса… Купили журнал (кажется, «Newsweek»), а там — заметка. Содержание такое: американцы совсем уж собрались напасть на Союз 1.01.1950, но один генерал подсчитал, что это нерентабельно. Однако… Вроде бы я писала о том, как Томас Венцлова сокрушался, что в 1952 году все тот же Союз не победили и не захватили. Если помните, я молилась, чтобы не стали бомбить Ирак, написала об этом ему, а он и ответил. По-видимому, даже он подвластен обычному 

Плиты и листья

Почти перед отъездом из Литвы, летом 1969 года, я писала письмо Мише Аксенову (теперь — отцу Михаилу) и, говоря о дворике одного храма, употребила эти слова. Отвечая — или уже в Москве, он заметил, что они подходят для заключительной строчки псевдоантичных стихов. К примеру, как у Рылеева: «_ _ _ _ _ _ / Шумят ветвями / Тополи белы». Сейчас я вспомнила этот храм, самый старый в Вильнюсе. Это — 

Lumen gentium

Когда-то1 меня попросили перевести заново этот документ Второго Ватиканского Собора, и я, естественно, очень вчитывалась в него. Отец Георгий Чистяков даже привез мне французский перевод, чтобы выжимать из текста все, что выжали другие. Работа оказалась ненужной, но речь не о том. Может быть, мне мерещится, может — и нет, что там, среди прочего, шла речь о монашеских обетах, которые, собственно говоря, передают в ужатом виде 

Эффект Чизхолма

В том поразительном десятилетии, когда под собственной тяжестью крошился и рушился очередной Вавилон, в самиздате ходил перевод романа «Ключи Царства». Наверное, потом его издали, но речь не об этом. Если помните, герой романа — священник по фамилии Чизхолм1. С ним происходит примерно то же, что с кюрэ из мориаковской «Фарисейки», хотя конец — лучше, что-то разрешается и здесь, на земле. Расстановка сил — вполне евангельская: тот, кто «до Христа дочитался»2 — и кондиционные фарисеи. 

Чужие ошибки

1. Примерно в 1974 году на многострадальной матвеевской кухне один мой друг-философ сказал: «Кузанский считает…» Я удивилась, это — не фамилия, а прибавка к личному имени. Философ меня не понял и задавал странные вопросы: «Ах, надо говорить „из Кузы“ или „Кузанец“?» — «Может быть, — распиналась я, — но не всех так изменишь». — «Ну, „Аквинат“, а кто еще?» Вот Тереза… С привычной для человека глухотой философ снова охал: «Вот что! Значит, надо „из Авилы“?» 

Готтентот

Готтентоты — так европейцы прозвали африканское племя кхои, живущее на самом юге континента, за то что они во время ритуальных танцев повторяли непонятные слова, сливавшиеся для чужого уха в «хотентот». С таким же успехом европейцев можно было бы назвать «аминями» — ведь и русские, и французы, и англичане твердят во время богослужения «аминь». Европейцы были уже достаточно охочи до знания, чтобы доплыть до мыса Кап, где жили готтентоты, но еще достаточно провинциальны 

О домашних книжках — Сладость и свет

О домашних книжках Несколько лет тому назад мне показалось, что хорошо бы издать книжку о Честертоне. Готовя ее и включая найденное в Оксфорде, я думала, что она будет похожа на рождественский подарок. Не из-за меня, из-за художника (Сергея Ивановича Серова) так и получилось. Она небольшая, почти квадратная, серебристая, с смешным и ангельским рисунком на обложке. Надо ли говорить, что он — того самого цвета, который англичане называют purplе?1 Получив эту 

Открывающий радость

Он многим помог найти путь к вере. Дж. Р. Р. Толкин его очень любил. Но не любил его книг. Он был ученым мирового класса, но знают его, главным образом, как автора детской сказки. В советские годы его переводили подпольно, а сегодня по его произведениям снимают фильмы. Клайва Льюиса в основном знают по фантастическим детским сказкам «Хроники Нарнии» и остроумной притче «Письма Баламута». Другие его книги массовому читателю известны куда 

К 30-летию со дня смерти Томаса Мертона (1915–1968)

Многие не без основания полагают, что «настоящий XX век» начался в 1914 году. В таком случае середина столетия примерно совпадает с тем годом, когда Западную Церковь возглавил папа Иоанн XXIII. Во всяком случае те, кто помнит его понтификат, чувствуют, что сердцевина века пришлась именно на те годы. Описывать их трудно, если не кощунственно: такое сочетание детских чудес и адских ужасов под силу только жизни и Библии. Многие спасали тогда 

Свойства газообразных тел

Начну, конечно, с притчи. Когда мы жили в Литве во второй раз (1979–1984) и номинально старшей была я, у нас был туалетный столик или, если хотите, шкафик. Уточню сразу: речь пойдет не о столиках и шкафиках моей бабушки, а о предмете, который оставила прежняя хозяйка (жена впавшего в детство латышского стрелка, о котором надо написать особо). Итак, стоял предмет с двумя полочками. Были и шкафы — простой, стенной, еще какой-то. Было что-то 

Ветхий человек — Бесплатное образование — Йота — Самое противное

Ветхий человек Страшной осенью 1983 года, перед поездкой к Сладкявичюсу (см. «ИиЖ» № 10/03), меня буквально дотащили до психотерапевта. Он был суров. Нарушая все клятвы, он с нескрываемым отвращением сообщил, что надежды нет, надо было лечиться лет на десять раньше, да и то… Поскольку, среди прочего, я говорила о шоках, связанных с одним генералиссимусом, он спрашивал: «Ну как, сталинисточка, еще дышите?». Вскоре я поехала к монсиньору Винцентасу, и все перешло в другой «план», если 

Трудности перевода

Елена Фанайлова: Свобода в московском клубе «Апшу». Апшу называлось маленькое латышское местечко, где в 70-80-е годы родители устроителей этого клуба проводили свои каникулы; собственно, в этом ностальгическом ключе, в честь родителей этот клуб был назван. Тема нашей сегодняшней программы — «Переводчики. Профессия — переводчик. Трудности перевода». За нашим столом собрались поистине легендарные люди, такие, как Наталья Леонидовна Трауберг, чьего Честертона мы все знаем. 

Иеромонах Макарий — Папье-маше

Иеромонах Макарий Кажется, я писала о том, как в 1955 году покинула в кафе «Прага» моих довольно блистательных спутников, среди которых были Валентин Свистунов и Владимир Г. Гак, чтобы подойти к двум молодым людям, похожим на картину Шагала. Я знала, что один из них — Сима Маркиш, недавно вернувшийся из ссылки, куда его с матерью и братом отправили после казни отца. Другой оказался индологом по имени Саша Сыркин. С профессором 

Георгий Андреевич — Снова Большая Пушкарская — Хрупкий лес

Георгий Андреевич В начале 60-х годов, у Фриды Вигдоровой, я увидела соученика ее дочери Саши. Больше всего мне понравилось, что он очень похож на Владимира Андреевича Успенского, моего ближайшего друга, о котором я часто пишу (см. хотя бы № 1/05). Но и вообще он много знал, занятно говорил и, по определению тех лет, не был ни снобом, ни жлобом. Позже оказалось, что скорее он сноб, но далеко не в той мере, какая требовалась от внутреннего эмигранта. Заметим, что 

Человек-гора

Маленький и молодой Честертон Гилберт Кийт Честертон родился 29 мая 1874 года, в один день с Джоном Кеннеди, в один год с Бердяевым и Черчиллем. Отец его, Эдвард Честертон, унаследовал вместе с братом процветающее дело (продажа недвижимости) и был, по-видимому, очень похож на идиллических отцов из викторианских детских книжек, скажем — на мистера Кармайкла из «Маленькой принцессы». Детство Честертона — уже вызов. И в конце прошлого века, и сейчас мы думаем, что «на самом деле», «в жизни» 

50-летие журнала «Иностранная литература» <Передача на радио «Свобода»>

Елена Фанайлова: Мы собрались в студии радио «Свобода» с заместителем главного редактора журнала «Иностранная литература», переводчиком, преподавателем РГГУ Александром Ливергантом, редактором журнала «Иностранная литература», прекрасным переводчиком Татьяной Баскаковой (Таня переводит с немецкого, французского и итальянского) и, не побоюсь этого слова, с легендарной переводчицей Натальей Леонидовной Трауберг, чьего Честертона все мы знаем и любим. На сорокалетие журнала «Иностранная литература» Иосиф Бродский сказал такие слова: В моей жизни 

Английская классика с русским акцентом

Переводчик должен раствориться в писателе, — полагает Наталья Леонидовна Трауберг. И остаться за кадром, — добавила бы я. Поскольку, любезно согласившись на интервью, Наталья Леонидовна с трогательной беззащитностью, но довольно настойчиво просила ее не фотографировать. А может быть действительно, в наш рекламный век гораздо важнее не вглядеться, а вслушаться сердцем в то, о чем поведает нам человек, который стольким детям и взрослым помог насладиться «Хрониками Нарнии», открыл нам, жившим за железным занавесом, доселе неизвестных 

Современные странности — Шкафик

Современные странности Восемь нянек Собственно говоря, странности эти — не очень современные, им лет сорок; но точно такое же могло бы случиться и сейчас. Речь пойдет о семье, которую я очень хорошо знаю и люблю. Поэтому а) все достоверно и б) говорю не в осуждение, а, скорее, в растерянности. Итак, у одной молодой женщины родился сын. Замуж она вышла примерно за год до этого, мужа поселила в доме не сразу — боялась родителей; но, к ее замешательству, приняли 

[Об о. Александре и переводах]

Наталья Леонидовна, я бы хотел побеседовать с вами об одной из сторон многогранной натуры и деятельности о. Александра, может быть, не самой известной. Я имею в виду многолетнюю и исключительно плодотворную работу по переводу христианской литературы, осуществлявшуюся при его вдохновении и с самым активным вашим участием — достаточно назвать ваши многочисленные переводы Льюиса и Честертона. Известно, что переводил и он сам: в русском издании книги Грэма Грина «Сила и слава» (издательство «Путь», 1995 г.) значится: 

Опубликовано в Беседы

Книга покаяний

Все мы больше или меньше чувствуем, что церковь и семья — единственные окошки в рай. Иначе не было так ужасно их искажение, поистине наводящее на мысль об аде. Действительно, беспощадность, фальшь и хаос ни о чем хорошем не напомнят. Каждый, кто видел отца Виктора, знает, что он — просто воплощение милости, чистоты и правды. Монах этот осуществляет вполне честертоновскую мысль — никто с такой мудростью и милостью не судит теперь о детях. У нас царят 

Опубликовано в Тексты

Casus conscientiae — Больной — Тропой бескорыстной любви

Casus conscientiae Теперь — еще одна быль, вполне подобная притче. В мае 1990 года один издатель предложил мне, чтобы сказки Льюиса (перевод, конечно) были подписаны его именем, а я стала «главным редактором». Мало сказать, что я удивилась. Ответить же я могла одно: кроме меня есть и другие переводчики, вряд ли они согласятся. «Ах, как вы все усложняете!» — воскликнул он и попросил дать ответ как можно скорее. Дня 

Владимир Сергеевич — Владимир Григорьевич

Владимир Сергеевич О Владимире Сергеевиче Муравьеве я пишу едва ли не постоянно и здесь расскажу только то, что относится к этому изводу «самой жизни». По несущественным в данном случае причинам мы с ним после лета 1975 года общались очень редко, хотя никак не ссорились. В самом конце 1999-го меня попросили спасти один перевод. На него, по какой-то программе, дали грант, а В. С. написал сокрушительную рецензию. Прочитав перевод, я, как и любой возможный 

Кощунство Из цикла передач «С христианской точки зрения»

о. Яков Кротов: Наша сегодняшняя программа посвящена кощунству. Сегодня у нас в гостях литератор Наталья Леонидовна Трауберг, уже известная многим нашим слушателям. У нас в гостях Валерий Георгиевич Каджая. Как эксперт, человек, насколько я понимаю, нецерковный, кажется, даже неверующий в общепринятом смысле слова, но много пишущий на разнообразные, в том числе религиозные, церковные темы. У нас в гостях двое человек, скажем так, с улицы, я пока не буду их представлять. 

«Это чудо, что мы еще что-то пищим» Интервью с Натальей Трауберг и Борисом Дубиным (II)

«Полит.ру» публикует вторую часть беседы Светланы Солодовник с известным переводчиком Натальей Трауберг, открывшей отечественному читателю Честертона, Льюиса, Вудхауза, Грэма Грина и многих других замечательных писателей, и социологом, переводчиком, сотрудником Аналитического центра Юрия Левады Борисом Дубиным о состоянии нашего общества и факторах, его определяющих, постоянному ожиданию грядущей катастрофы и элементам настоящего, дающим основания для определенного исторического оптимизма. В ожидании катастрофы Солодовник: В последнее время 

Миры и глубины Чарльза Уильямса — Мужество молиться

Миры и глубины Чарльза Уильямса Он предложил Богу свою жизнь 15 мая 1945 года внезапно скончался Чарльз Уильямс (год его рождения — 1886-й). В Оксфорде рассказывают, что Льюис бежал на очередную встречу «инклингов» в кабачке «Орел и ребенок» и по дороге узнал, что Уильямса увезли в больницу. Там он вскоре и умер. Инклингами назывались оксфордские ученые, собиравшиеся дважды в неделю, чтобы поспорить о словесности, об истории, о философии и богословии. В отличие от большинства коллег, 

«Споров никаких не заметил» Интервью с Натальей Трауберг и Борисом Дубиным (I)

Для того, чтобы строить какие-то проекты движения дальше, важно внимательно присмотреться к настоящему состоянию нашего общества, к тому, как оно соотносится с нашими представлениями об этом настоящем, имевшимися когда оно было еще только будущим. Следующий шаг — выбор пути движения и тех факторов, которые могут этому процессу помочь. Светлана Солодовник побеседовала об этом с известным переводчиком Натальей Трауберг, открывшей отечественному читателю Честертона, Льюиса, 

Современные сказки

Не захочешь, а начнешь с «Гарри Поттера». Сказала я недавно, между прочим, что собираюсь писать эту статью, а моя собеседница испугалась: «Надеюсь, не про Поттера? Он же такой оккультный». К счастью, есть спокойная и здравая книжка диакона Кураева, но ведь не даром, судя по Библии, Бог так ценит слышание и так редко его добивается. Если уж кто что-то знает, он знает, особенно у нас. Итак, начну со злосчастного «Гарри». Наверное, на меня подействовало то, 

Tags: Опубликовано в Тексты

Терпимость или нетерпимость?

Елена Фанайлова: «Терпимость или нетерпимость?». Мы обсуждаем сегодня эту тему с отцом Андреем Кураевым, отцом Московской духовной академии, человеком, который является, насколько я понимаю, активным противником экуменического движения; с Натальей Бабасян, журналистом-международником; с Натальей Леонидовной Трауберг, переводчиком и прежде всего переводчиком Гилберта Кита Честертона; с писателем Александром Кабаковым; с католическим священником отцом Сергеем Николенко и с отцом Георгием Эдельштейном, священником Русской православной церкви. Терпимость или 

«Для ХХ века он сделал самое большое, что можно сделать»

Известный переводчик Наталья Трауберг, открывшая русскоязычному читателю Честертона, Льюиса, Вудхауза, Грэма Грина и многих других замечательных авторов рассказала об Иоанне Павле II корреспонденту «Полит.ру» Александру Борзенко. Для ХХ века он сделал самое большое, что можно сделать. Если в этих категориях думать, то он самый великий человек ХХ века. Иоанн Павел сделал самое главное: он кончил век тирании. Он кончил его молитвой — и больше ничем. Сам факт, что 

Еще о Честертоне — Собачки

Еще о Честертоне Перечитывая самую лучшую из его биографий (Джозефа Пирса), я порадовалась стихам, которыми в 1939 году встретил Честертона в Америке епископ Чикагский. Может быть, они порадуют и других. Когда обычный человек Увидит, что заходит солнце В седые воды океана, Он скажет: «Наступил закат». Но мистер Гилберт Честертон Не так-то прост. Поникнув долу, Земли коснувшись волосами, А там — и вскинув ноги 

Santa Virgen de los Milagros

Снова1 движется адвент, предваряя Рождество чудесами в детском, домашнем, андерсеновском духе. Почему-то в этом году ангелы затеяли игру с Петербургом. 13 декабря я должна была присутствовать на вечере памяти отца Гаккеля в Фонтанном доме. 8-го я заболела и осталась в Москве. А сегодня, 11-го, непрерывно звонят из Питера разные люди, и не подозревавшие, что я туда собиралась. Никакого отношения к отцу Сергию они не имеют. Недавно я читала записки Володи Бибихина. Среди прочего 

Англия в России

Начну с притчи, в которой, к сожалению, участвую я сама. Последние лет десять мне часто приходится рассказывать о христианской литературе — люди очень мало знали о ней и хотят узнать. Бывает это на радио, бывает — в одном из бесчисленных современных университетов, бывает и в храме. Казалось бы, самых главных англичан — Диккенса или Шекспира — читали почти все, хотя бы фильмы видели. Но это совсем не так. У каждого из них знают, опять же, самое главное, если 

Речь памяти С. С. Аверинцева Выступление на поминании С. С. Аверинцева в ИМЛИ 22 февраля 2005 года

Сергей Сергеевич (Аверинцев) всегда повторял: mais naturellement. Он так называл мелкие бытовые чудеса, ставящие все на место. Когда в 70-х годах мы доходили уже до предела отчаяния, прерывая его криками naturellement, то образом выхода из отчаяния, кто помнит (а мы все помним, потому что все время говорили о Честертоне), была жареная курица. Это было воплощение пенатов и одновременно чего-то крайне кенотического, ну что такое курица? Правда, как 

Mais Naturellement! — Разлюбите его, кабана!

Mais naturellement! Написала я в прежних заметках о втором декабря (см. № 12/04, Постскриптум), а через два дня, глядишь, Введение. Идем мы в храм с моей молодой подругой Натальей (которая, слава Богу, может появиться здесь не в виде буквы) и говорим об Ахматовой. Дело в том, что Наталья читает сейчас буквально все, что только есть, о последних годах Анны Андреевны. Естественно, читает она и Анатолия Генриховича Наймана, а сейчас — говорит о нем 

Ада и Цилла — Алгебра совести — Зеленая линия — Постскриптум

Ада и Цилла Как говорили в моем детстве, «после беспорядков» Россию покинула женщина, которую звали Ада Львовна. Здесь у нее остался сын, который позже сел и погиб. Внучка в конце 40-х годов вышла замуж за моего соученика и друга, у родителей которого был домик в Гурзуфе. Ада Львовна тем временем жила в Швеции, где, по слухам, преподавала музыку в королевской семье. Летом 1955 года я поехала в Гурзуф. 

Улица Леиклос

Никакими силами не удается объяснить, почему я не пишу мемуаров. По-видимому, это к лучшему, поскольку мое нежелание относится к слишком большим странностям, обижающим собеседника или читателя. Я, видите ли, не пишу, тогда как он ничего плохого в этом не видит, мало того — иногда их пишет. Слава Богу, помог мой дорогой Честертон. Я вспомнила его слова о том, что глаза любви зорче глаз ненависти. Значит, можно применять правило: пиши 

Tags: Опубликовано в Тексты

Послесловие к романам о непокорных лордах

Вудхауз долго хотел создать какую-то пару кроткому Эмсворту. Давно, в моем детстве, одна очень хорошая женщина делила людей на важных, бойких и тихих. Важные у Вудхауза — хуже всех, а бойких и тихих он нежно любит. Когда Эмсворт стал обретать свою особую трогательность, он оставил попытки сделать бойким его (если хотите узнать, как это получалось, прочитайте рассказ в 11-м номере «Иностранной литературы» за 1995 год). Наконец, в середине 

Tags: Опубликовано в Тексты

Благодарность блудного сына

Недавно завершился очень тяжелый век. Мы, люди, творили много зла и, соответственно, много страдали, кто — от своих грехов, а кто — главным образом, от чужих, причем число жертв приобрело невиданные масштабы. Может быть, это столетие больше других связано с тем, что говорит пророк Исайя о служителе Ягве. Библеист Анна Великанова высказала предположение, что, исходя из этого опыта, придется расширить понятие мученичества, включив в число 

Tags: Опубликовано в Тексты

Капли из ведра Заметки переводчика

Введение Нередко говорят, что к каждой поговорке есть другая, противоположная, и только вместе составляют они «народную мудрость». Что-то подобное видим мы в Писании, особенно в Новом Завете, но на совсем другом уровне, не на плоскости. Отец Александр Мень говорил: «на шаре». Метафор много: другие измерения, другие геометрии; но главное — другой, как говорят католики, ordo. Многие припомнят и предложенный Бором «принцип дополнительности». Когда молодой, простодушный Джузеппе Ронкали1 

Узор из роз — В день святого Франциска — Впервые замужем — Лето в Литве — На следующий день, или Полвека спустя

Узор из роз Лет тридцать назад, в Вильнюсе, ко мне прибежала приятельница, которую мы, по первой букве имени, назовем Д. Как у многих из ее поколения, у нее была привычка обращаться «к шаману». Говорилось это с полусмущенной улыбкой, а значило, что сам ты в Бога не веришь, но все-таки неплохо обратиться за помощью к тем, кто верит. Тогда она просила за своего близкого приятеля Звиада Гамсахурдия, которого посадили, а он тонкий, сложный и тюрьмы не выдержит. Д. была замужем 

Зачем я это делаю?

Прошлым летом, в очередной раз, я подумала о том, что мы почти или совсем не знаем, «как бывает». В лучшем случае мы видим оборотную сторону коврика, какие-то нитки и узелки, помогающие угадать узор. Думая об этом, я вспомнила что-то вроде маленьких, детских чудес — вот они бывают, и захотела про них рассказать. Очень подходит появление «Томасины»1, и я начала с него. Тут же встала картинка немного другого ряда: меняется мир, как 

О ремесле и о вдохновении Испанские левые прокормили кота Натальи Трауберг

Третья встреча из цикла «Соавтор. Переводчики сегодня» была названа организаторами «О пользе ремесла». Ее героями стали Наталья Трауберг и Екатерина Доброхотова-Майкова. Трауберг — классик перевода, в этом жанре она уже больше полувека. Она была «со-автором» Льюиса, Честертона, Вудхауса… Вторая гостья, Доброхотова-Майкова, считает себя ученицей Натальи Леонидовны. Переводом занимается чуть больше 15 лет (до этого — геологией), в ее багаже книги Нила Стивенсона, Толкина, того же Вудхауса. На этот 

Опубликовано в Memoria

Доктор Копылова — Истоки космополитизма — Полианна — Снова о блудном сыне

Доктор Копылова Незадолго до того, как я на два с половиной месяца загремела в больницу, ко мне пришел Миша Эпштейн, приехавший из Америки. Сейчас он «полный профессор» и король постмодернизма, к счастью, его превзошедший, а лет пятнадцать назад, когда он был ничуть не менее умен, но жил тут со всеми вытекающими, мы познакомились и встретились, чтобы поговорить о его предстоящем крещении. Оно состоялось, он уехал и, со своими четырьмя детьми, прекрасно живет в Штатах. Рассказать о его совсем 

Чертик — Дедушка Коля и сэр Пэлем — Больница — О здравии

Чертик Тоже за девяносто, уже почти не вставая, мама рассказала мне историю из детства. Дедушка повез ее в балет — какой, она забыла. Почему-то в то, хотя бы внешне благочестивое, время там участвовали чертики. Приехав домой, мама лет семи, в темных лайковых перчатках (одна сохранилась), стала изображать танцоров, в том числе — этих. Тут у нее резко заболел живот, и примерно через час ее увозила «скорая помощь», резать аппендикс. 

Опубликовано в Тексты

«The problem of pain» советского самиздата

Русская переводчица Наталья Трауберг и православный священник Александр Мень во время советского периода тайно публиковали книги Льюиса «Хроники Нарнии», «Страдание», «Чудо» и другие. Если говорить о религиозном самиздате в советское время, то можно даже не рассказывать про издаваемые произведения: не надо никаких сказок, они всегда менее реалистичны, чем жизнь. Божьи пути всегда интереснее и смешнее. Наталья Леонидовна, какие книги в Советском Союзе тайно вышли первыми? 

Большая Пушкарская — Царство, разделившееся в себе — О еллинах и иудеях — О времени — 23/VI-1958 — Заповеди блаженства — 84-й псалом — Образ Божий

Большая Пушкарская …сирень, и ласточек, и домик деревянный. а. а. Спросите кого-нибудь, где сердце Петербурга, и вряд ли вам ответят: «На углу Пушкарской и Бармалеевой». Однако это именно так. Речь не о том, что уютный северный остров, на котором начинался город, важнее всего остального. Может — важнее, а может, и нет, хотя очень уж хорошо его имя — Заячий. Зато именно там, в самом углу двора, выходящего передом на Пушкарскую, а боком — на Бармалееву, 

Сэр Пелэм — Сеннахериб — [Об Антонии Сурожском] — Odor Sanctitatis

Сэр Пэлем Non angli sed angeli. Св. Григорий Надеюсь, многие читали Вудхауза. Был он и у нас, рассказы и картинка, П. Г. В. с собачками (см. «ИиЖ» № 12/1997). Ангельский он до такой степени, что, когда один его поклонник попросил всегда о нем молиться, священник ответил: «Буду, раз просите, но зачем? Он принес людям столько радости». В Англии есть Вудхаузовское общество. Члены его — и Ллойд-Уэббер (он написал мюзиклы «Ву Jeeves!» и «Jesus 

Иэн Спраут и дело Вудхауза

Каждые два года, в середине октября, некоторые англичане собираются на званый обед, вспоминая тем самым, что 15.Х.1881 года родился Пэлем Гренвил Вудхауз. В 2000 году они собрались в таком исторически прославленном месте, как Грейз Инн. Столетняя королева-мать, покровительница вудхаузовского общества, прислала поздравление. Пэры, сэры и просто люди пили за ее здоровье. Из пэров в общество входил лорд Ллойд-Уэббер, написавший мюзикл «Ву Jeeves!», из сэров — сын падчерицы 

Tags: Опубликовано в Тексты

Защитник веры

Если бы мир был устроен так, как считают материалисты, то вряд ли к нам, в Россию, попали бы и распространились в самиздате именно те два английских писателя, которых считают лучшими апологетами XX века — Честертон и Льюис. Конечно, речь идет о странах, где говорят и читают по-английски, и все же Честертон сыграл большую роль и для других людей. Не английские, но аргентинские католики предложили в 90-х годах причислить его к лику блаженных, и в Ватикане речь об этом идет. 

Tags: Опубликовано в Тексты

Честертон о себе

Я никогда не относился серьезно к себе, но всегда принимал всерьез свои мнения. Только мы удивились, что никто не упомянул Честертона среди любимых или даже просто хороших писателей XX века, книги его стали появляться одна за другой. С 1999 по 2005 год издано больше двенадцати названий, среди них — один пятитомник и один трехтомник. Не совсем понятно, в чем тут дело. Можно предположить, что людям захотелось вспомнить разницу между 

Tags: Опубликовано в Тексты

Сказки Из цикла передач «С христианской точки зрения»

Яков Кротов: Этот выпуск нашей передачи посвящен сказкам, сказочному и фантастическому вокруг нас. Сказки — опиум народа… У нас в гостях Наталья Леонидовна Трауберг, известная переводчица, литератор и, пожалуй, скажу так: человек, который подарил России сказки Клайва Льюиса, и в этом смысле специалист по сказкам. Почему многие христиане не любят сказки, фэнтези, почему возбудили, пытались возбудить уголовное дело против фильма о Гарри Потере? Почему, кстати, 

Обетованная страна в мечтах и наяву

Наверное, у многих, несомненно — у меня, давно сложился довольно отчетливый образ Англии. Таинственный Лондон и островки уюта впечатались в память, мало того — вошли в сердце. С детства мне запомнилась повесть «Маленькая принцесса», особенно то место, где героиня создает островок на нищенском чердаке. Когда она кладет на колченогий столик алую шаль в цветах и комната освещается, словно пиршественный зал, я неизменно радуюсь, чуть ли не ахаю, хотя недавно сама это 

Опубликовано в Тексты

Навис покров мерзейшей мощи / Подобно тьме угрюмой ночи — Сэр Дэвид Линсдей

У нашей семьи маленький банковский счет в Нарнии. Время от времени мы получаем дивиденды, нерегулярно и всегда кстати. Мы даже считаем себя потомственными почетными гражданами этого государства. Узнали мы о нем от Наталии Леонидовны Трауберг. Прочли все, что было переведено. У нее правда не хватало двух книжек — «Принц Каспиан» и «Последняя битва». Неожиданно, к счастью, они нашлись — у Надежды Януарьевны Рыковой. Она их нам охотно одолжила, и мы тут же перевели для детей 

Иэн Спраут и дело Вудхауза

Каждые два года, в середине октября, некоторые англичане собираются на званый обед, вспоминая тем самым, что 15 октября 1881 года родился Пэлем Грэнвил Вудхауз. В 2000 году они собрались в таком исторически прославленном месте, как Грейз-Инн. Столетняя королева-мать, покровительница Вудхаузовского общества, прислала поздравление. Пэры, сэры и просто люди пили за ее здоровье. Из пэров в общество входит лорд Ллойд-Уэббер, написавший мюзикл «By Jeeves!», из сэров — сын падчерицы 

Дороти Сэйерс <Предисловие>

В Америке, неподалеку от Чикаго, есть Уитонский колледж, который иногда называют Протестантской Сорбонной. При колледже расположился Marion Wade Center, где собраны все материалы о семи христианских писателях. Центр этот издает журнал «Семеро» («Seven»), про тех же писателей. Кроме того, он приглашает людей, которые ими занимаются, от филологов до проповедников. И хозяева, и гости не сомневаются в том, что «семеро» — лучшие из современных апологетов, писавших на английском языке. Кто же 

Предисловие к полному собранию рассказов

Вот, на русском языке впервые вышли все рассказы Честертона. Честно говоря, опять не все — один, «Деревья гордыни» печатается в журнале1, причем в трех номерах, поскольку это, в сущности, не рассказ, а повесть. Но, конечно, теперь у нас собрание честертоновских рассказов, а не выборки. Хорошо ли это, долго не могли решить и в Англии. Что ни говори, как его ни люби, некоторые рассказы — просто дикие. Дело не в том, что концы не сходятся с концами, — логические 

Tags: Опубликовано в Тексты

О Питере Крифте

Летом 1990 года американцы, приехавшие сюда, чтобы издавать христианскую литературу, привезли несколько книг Питера Крифта и очень его хвалили. Тогда ему было, я думаю, чуть за сорок; жил он в Бостоне, живет там и сейчас. Переводы его книг никак не издавались, точнее — издавались, но только в журналах («Страницы» и «Мир Библии»). Тем временем появлялись новые книги, и я постепенно прочитала все или почти все. Почему-то многое о нем 

Tags: Опубликовано в Тексты

О Малькольме Маггридже (1903—1990)

Совсем недавно, слава Богу, кончился XX век. Мы хорошо знаем, что с течением лет добро и зло сгущаются, но не только аберрация близости подсказывает нам, что зло как-то уж слишком сгустилось. Все-таки, в этот век уложились бесовские режимы в трех больших странах (третья — Китай), не говоря уж о странах небольших и о режимах достаточно сомнительных. Что до естественных плодов свободы, уже на уровне отдельных людей, этому нет конца; и многим кажется, что 

Tags: , Опубликовано в Тексты

Жизнь как благодарность

Наталья Леонидовна Трауберг — известная переводчица с английского, французского, испанского, португальского, итальянского. Из своих собственных любимых переводов она назвала: с испанского — Мигель Делибес, Камило Хосе Села, Ана Мария Матуте; с португальского — Эса де Кейрош; с французского — Жан-Батист-Анри Лакордер, Эжен Ионеско; с английского — Пэлем Гренвил Вудхауз, Гилберт Честертон, Клайв Степлз Льюис; с итальянского — Луиджи Пиранделло. Наталья Леонидовна, ваш отец — известный режиссер. А кто-нибудь из семьи был связан 

Предисловие к рассказу «Обращение анархиста»

Этот рассказик, или вернее — набросок, читают впервые и сами англичане. Он затерялся в честертоновских бумагах и вообще был бы выброшен — Честертон порвал и отправил в корзину очень много рассказов и эссе, — если бы, его не сохранили жена и секретарша, почти тайком подбиравшие за ним, что могли. Читаешь про этот клуб, многое узнаёшь, киваешь. Действительно, всё это может произойти и теперь, хотя ровно так же легко попасть в сообщество, где понимают 

Опубликовано в Тексты

<О переводе М. Каменкович «Властелина Колец» Дж. Р. Р. Толкина>

Чем больше знают Толкина, тем удивительней его понимают. Для огромного множества людей он стал символом маргинальности и агрессивности, а иногда — и оккультных знаний. Одним это нравится, другим — нет, но ему уж точно не понравилось бы. Именно такие свойства его ужасали. Тем самым, его ужаснули бы странные игры, переделки его текстов, a иногда — и переводы. Наконец перед нами книга Толкина, сознательно переведенная согласно его замыслам — и филологическим и, что 

Отношение к животным Из цикла передач «С христианской точки зрения»

Анатолий Стреляный: В сентябре этого года мэр Москвы Юрий Лужков запретил проведение в городе португальской корриды, после того, как патриарх Алексий II направил ему письмо, в котором заявил, что коррида противоречит русским национальным традициям. Путинское молодежное движение «Идущие вместе» приветствовало запрет корриды. Но многие люди выразили недовольство очередным свидетельством усиления роли церкви в обществе, заговорили и о лицемерии. В последние годы ведь и саму 

Стоит ли читать Честертона

Пятьдесят пять лет я читала Честертона почти непрерывно и думала, что без него сошла бы с ума. Мне говорили, что скорее симптом сумасшествия — такая потребность в нем, но я не сдавалась. Конечно, я замечала, что иногда он пишет очень плохо, а иногда (что важнее) бывает пристрастным, скажем — восхищается всем, что только есть в католических странах или в «common people»; но не за этим обращаются к нему те, кто его любит. Много раз они 

Tags: Опубликовано в Тексты

Земля Марии

Представив себе глобус или карту, мы легко вспомним, что на атлантическом берегу Америки лежат один за другим прославленные города, в том числе и «главный» — Нью-Йорк, и столица — Вашингтон. Есть там и изысканный Бостон, и прелестная Филадельфия, и (поближе к южному концу цепочки) Балтимор, который входит в штат Мэриленд. Эту землю Карл I в 1632 году подарил Джорджу Калверту, первому лорду Балтимору. Тот почти сразу умер, и управителями стали 

Опубликовано в Тексты

Честертон в России

29 мая 1974 года собрались шесть взрослых людей, девочка и кот, чтобы отметить 100 лет со дня рождения Честертона. Мы ели ветчину и сыр, пили пиво и создавали Честертоновское общество, точнее — его русское отделение. Есть ли такие общества где-нибудь еще, мы не знали, но думали, что есть. Бессменным председателем единодушно выбрали кота. Лет через 15 мы узнали, что тогда же было основано общество Честертона в Англии. Когда сюда 

Кто такой Пэлем Грэнвил Вудхауз?

Несколько лет назад королева-мать открыла памятную доску на доме, где в 20–30-х годах жил Вудхауз1. Вообще она — почетная покровительница его общества, и в 2000 году, на званом обеде в честь его дня рождения, читали приветствие от столетней любимицы англичан. Они с Вудхаузом похожи: оба — долгожители, оба — очень приветливые, оба — что-то вроде национальных реликвий. Мало того, в детстве они были знакомы. Почему же именно Вудхауз стал такой 

Tags: Опубликовано в Тексты

Из бесед Н. Л. Трауберг в храме и по радио (1999—2001)

От составителя. Я не ставил целью изложить услышанное от Натальи Леонидовны систематически. Сначала записывал отдельные смешные обороты, которыми пестрит ее речь, потом некоторые важные, на мой взгляд, мысли. Несколько фраз очень помогли мне глубже понять суть христианства. Возможно, этот сборничек кому-то понравится. — Владимир Камский. E-mail: vkams@yandex.ru. Сейчас я, как махровый такой мракобес, вам скажу!.. Родственники говорят обо мне, что моя главная специальность — 

«У нас немыслимо много людей без ремесла»

Наталья Леонидовна Трауберг — переводчица с английского, французского, испанского, португальского, итальянского. Среди переведенных ею авторов выделяет: с испанского — Мигеля Делибеса, Камило Хосе Селу, Ану Матуте; с португальского — Ж. М. Эсу де Кейроша; с французского — Жана-Батиста-Анри Лакордера, Эжена Ионеско; с английского — Пэлема Гренвила Вудхауза, Гилберта Кийта Честертона, Клайва Степлза Льюиса; с итальянского — Луиджи Пиранделло. Ваш отец — известный режиссер. А кто-нибудь из семьи был связан с литературой? Родители происходили из сравнительно интеллигентных 

Рыцарь с приветом

В Англии множество юмористов, большей частью хороших. Но Пелем Гренвилл Вудхауз не просто хороший — для англичан он что-то вроде национальной реликвии. Да что там Британия! Во всем англоязычном мире Вудхауз — фигура культовая. У нас его пока лучше всего знают по сериалу «Дживс и Вустер». Он прожил огромную жизнь, в которой нашлось место и трубке у камина, и нацистскому лагерю, и счастливому супружеству, и тяжелой травле со стороны братьев по цеху. Потомок лордов, который 

Опубликовано в Тексты

Искусство и границы греха <Об Оскаре Уайльде>

Тридцатого ноября 1900 года умер Оскар Уайльд. Англия отмечает эту годовщину, как только может, Диккенса, и того так не славили в 1972 году. Есть фильм со знаменитым актером и писателем Стивеном Фраем; есть памятник вроде надгробья в самом центре Лондона; наконец, его имя написано на витраже Вестминстерского аббатства, где пишут имена великих людей, похороненных в другом месте. Англичане не только восхищаются Уайльдом, они искупают вину перед 

«Когда думаешь об отце, новояз осыпается» <Об о. Александре Мене>

Когда люди, не знавшие отца Александра, удивляются тому, каким он стал в наших восхвалениях, ответить нелегко. Сразу вынесем за скобки ответ типа «наши» — «ваши»: во-первых, сам отец так не мыслил; во-вторых, удивляются и те, кому бы он очень понравился. Познакомившись с ним тогда, раньше, точно такие же искренние, не выносящие фальши люди радовались, что в нем этой фальши совершенно нет. Речь идет не о прямой лжи, а о том невыносимом привкусе, 

Пелагия и Муми-Тролль

Кажется, в нас со скрипом появляется что-то детское — доверчивость, простота и благодарность Трудно найти журнал или газету, где не пишут про Бориса Акунина. Сперва удивлялись и хвалили, потом прибавилась детективная радость — а, вот это кто — и пошли беседы с Георгием Шалвовичем Чхартишвили, совершенно не похожим на героя американской мечты. Теперь тон несколько изменился. Одни обнаружили идеологию едва ли не охранительного толка, другие подметили что-то неправославное, да еще 

Всегда ли побеждает побежденный?

Накануне Пасхи, этого таинственного дня Царства света, кажется уместным разговор о Православной Церкви. Причем разговор не о Церкви как идеологии, не о сложных сегодняшних взаимоотношениях церковной и светской властей. А о Церкви, которая не в бревнах, а в ребрах. О тех людях, кого за позолотой храма Христа Спасителя внецерковному человеку нелегко разглядеть. Православие нельзя назвать, как это делается сейчас уже на уровне федерального закона, традиционной религией. Потому что и православие, и христианство 

Толкин и непротивление

Я собираюсь сделать не филологический доклад, а нечто вроде свидетельства экспоната, и это уже касается скорее толкинизма, чем Толкина. Я действительно экспонат, потому что прочитала Толкина в 70-м году (в самом конце 70-го), когда его читали человека три. История была такая: Владимир Сергеевич Муравьев, работавший в библиотеке Иностранной литературы, совершенно ошалел от этой книги, стал искать отзывы, что там о ней пишут на Западе (еще 

Блаженная Люция Нарнийская (1476–1544)

Бл. Люция Нарнийская родилась 13 декабря 1476 года в Нарнии (Умбрия) Она была старшей из 11-ти детей (7 мальчиков, 4 девочки). Отец ее — Варфоломей Брокаделли — был казначеем города, мать — Джентилина Кассио. Оба из аристократов. Городок Нарния расположен на горе, домики жмутся друг к другу, все в садах. Пяти лет Люция сказала родителям, что три дня подряд играет с Младенцем Христом. Она вообще всегда охотно рассказывала 

Опубликовано в Тексты

Еще о Вудхаузе

Кончается век, что-то происходит с литературой. Не знаю, как у кого, но у меня нет то ли душевных сил, то ли времени, то ли терпения, чтобы читать многоумных кумиров, которых сейчас называют лучшими писателями столетия. Называют — а читают ли? Вот Григорий Чхартишвили говорит в интервью о Честертоне, вот Борис Парамонов рассуждает о «тихих» писателях, и вспоминаешь, что сам Честертон писал о Диккенсе. Люди, видимо, устали от взрослой и важной словесности, а словесность как бы 

Tags: Опубликовано в Тексты

…наследуют землю К 25-летию со дня смерти П. Г. Вудхауза

14 февраля 1975 г. умер, держа за руку жену, сэр Пэлем Грэнвил Вудхауз. Сэром он стал под Новый год, но в Англию не поехал — не только по старости, но и потому, что даже такому беззлобному человеку это было бы нелегко. Задолго до этого, когда ему пошел седьмой десяток, немцы застали их с женой во Франции и перевезли из курортного местечка в немецкий полулагерь — бывшую психиатрическую больницу (страшно подумать, куда делись больные). Судя по письмам, которые 

Третье письмо Вл. А. Успенскому

23 октября 1999 г. Дорогой Успенский! Давно не писала Вам, темы не годились. Сперва я решила поговорить о странностях нашей церковной жизни, давно пора — люди и сами не рады, и других отпугивают; но она 1) все-таки не Ваша, и 2) разговор этот не совсем для «НЗ». Можно подумать вместе о плюсах и минусах постмодернизма, но еще (или вообще) не получается. Наконец, часто хочется напомнить, как плохо было при Советах, но об этом пишут и без нас и, 

[О счастье] Из цикла передач «С христианской точки зрения»

Большинство культур и религий не придают особого значения счастью. Ветхий Завет лишь мимоходом говорит о блаженстве исполнения Божьих заповедей. Мусульманину обещается наслаждение за праведность, но — загробное. Только с Нового Завета, с Христа возникает в мире представление о счастье, как о сути нормальной земной жизни. Ведь заповеди блаженства есть заповеди именно счастья, а не просто правильного поведения. Почему христианство придает такое значение переживанию счастья, переживанию глубоко личному, 

Новые недоумения

1. Купила я книжку — видимо, хорошую. Правда, то, что в ней сказано, уложилось в одно эссе Честертона и одну главу Льюиса, но написана она для тех, кто в жизни своей не слышал простых христианских истин. Об этом можно было бы поговорить, но я — не буду; мало того, я не скажу, что это за книжка. Цель этой заметки — про стая: чтобы те, кто ее издал (есть переводчик, а есть и редактор), больше так не делали. 

Tags: Опубликовано в Тексты

Послесловие к роману «Билл Завоеватель»

Недалеко от Лондона, в селеньице Грейт Миссенден, живет Тони Ринг, редактор журнала «Вустер соус». В саду у него растет невысокий кустик, розы на котором примерно того же цвета, что сливы. Их вывели недавно голландцы, назвали в честь Вудхауза «Плам» (что и значит «слива») и преподнесли королеве-матери, почетной покровительнице Вудхаузовских обществ. Вудхауза называли Пламом по созвучию с его именем «Пэлем», которое, кстати, русские романтики и даже Пушкин читали как 

Tags: Опубликовано в Тексты

Лучший университет

Больше двадцати лет назад1, в феврале 1975 года умер Вудхауз. Жил он тогда в Америке, на Лонг-Айленде. К Новому году королева посвятила его в рыцари, но сэр Пэлем приехать не мог, ему было девяносто три года, а может — и не хотел. За тридцать лет до того Англия его очень обидела. Честертон когда-то сказал о Диккенсе, что у него было много комедий и одна трагедия. У легкого и кроткого Вудхауза комедий было не меньше, но и трагедия 

Tags: Опубликовано в Тексты

Времена и нравы

Если она умрет раньше меня, я напишу о ней несколько строк, которые сейчас написать стесняюсь. A если я умру раньше, она, может быть, напишет несколько строк о моем «розовом» писательстве, потому что она очень хорошо понимает, что я пытаюсь делать. Не могу сказать, что мы близкие подруги. Нас соединила третья — Лена Лапина, наша общая подруга, которая уже ушла. Но мы близкие люди. Важная точка близости — 

Невидимая кошка

Можно ли писать мемуары? Вопрос идиотский — их очень много пишут и очень любят. Назидательный тон ужасен сам по себе. Сказав «нельзя», сделаешь такую гадость, которая перевесит самые беспощадные воспоминания. Остается подумать перед читателями, ставя эксперименты на себе. Речь пойдет только о том, стоит ли их писать каждому из нас, а никак не о том, чтобы ругать других, уже написавших. Представим себе, что нас попросили рассказать о временах, которые 

Tags: Опубликовано в Тексты

[О мести] Из цикла передач «С христианской точки зрения»

Яков Кротов: Этот выпуск нашей передачи будет посвящен мести. Проблема отмщения. Кажется, что месть — понятие довольно архаичное. Но если поскрести современного человека, и особенно, я боюсь, именно современного русского человека, то месть найдется совсем не далеко от поверхности. Конечно, мы — не Древняя Греция, не Древний Рим. В античных религиях было сразу несколько богов справедливости, отмщения. Точнее, это были богини. И это подчеркивает, что это — божества 

Тканый сверху

Хорошо, когда можешь говорить изнутри хотя бы двух конфессий. Сообщаю для ясности, что сорок с лишним лет назад, выйдя замуж за католика, я законно приобрела право на «евхаристическое общение с Римским престолом». До встречи Афинагора и Павла оставалось немало, а кардинал Ронкалли еще не стал папой. Мало того: здесь, в России этому обрадовался отец Всеволод Шпиллер и меня благословил, заметив, что мне полезен, как он произнес, «Аристотэль». Справки 

[Предисловие к сборнику избранных произведений]

Рассказать о жизни Честертона довольно легко — много документов, много и мифов. Однако сразу же встает проблема, которую мы решать не станем: документы и мифы далеко не всегда совпадают. Разница не только в том, что мифический Честертон не всегда похож на настоящего, — об этом мы как раз поговорим, да и что такое «настоящий»? Разница в том, что одни и те же события происходили постепенно, если судить по документам, и внезапно, если судить хотя бы по свидетельству самого Честертона. 

Честертон в Англии

Часть эта — для Литвы и России, в Англии можно все найти без меня. Здесь я использую только то, что написано в других книгах. Архив я смотрела — именно смотрела несколько часов, в марте 1998 года. Надеюсь посмотреть и почитать больше, но мне очень хочется рассказать здесь, у нас, о Честертоне к его 125-летию. Даст Бог, напишу еще что-нибудь к тому 2001 году, когда пройдет 100 лет с его свадьбы и с начала его славы. 

Милосердие — это лицо Бога

Милосердие — это лицо Бога Понятие милосердной любви — это знак, отличие, абсолютный признак религии Завета, и Ветхого, и Нового. Все, что есть прекрасного в остальных верах (делание добрых дел, доброта даже к незнакомцам, особая буддистская жалость), от этого отличается. А мы хотим свести понятие милосердия к этим качествам, которые, грубо говоря, мирские. Они не плохие, но не христианские. Тем самым — не
спасительные, они не имеют статуса вечности. Милосердие — это 

Опубликовано в Тексты

Еще одно письмо Вл. А. Успенскому

Дорогой Успенский! Письмо это — гораздо проще и гораздо печальней1. Пора поговорить о мемуарах. Мы с Вами столько видели, что простодушные люди спрашивают, почему мы их не пишем. Не знаю, почему не пишете Вы2, а своими сомнениями поделюсь. Начнем с того, что память очень подводит. Кто попроще душой, пишет запросто прямую речь, иногда оговаривая это («у меня, знаете, стенографическая память»). Кто повредней, их обличает. Но и без диалогов сколько всего смещается! Я много 

Первое письмо Успенскому

Дорогой Успенский! Спасибо за «НЗ». Если бы нам в 55 г. (65 г., 75 г., 85 г.) сказали, что мы увидим такой журнал, мы бы решили, что будет это в раю. У Честертона, в конце «Шара и креста»1, встречаются те, кто был очень важен для сюжета. Так и тут слышишь людей, которых сто лет не видела, и читаешь то, что много раз хотела сказать. Конечно, самое главное — просьба иметь совесть и не гневить Бога. Мариэтта 

Tags: Опубликовано в Тексты

Рай, юмор и уют

Наталья Леонидовна Трауберг — из тех людей, благодаря которым мы не задохнулись в коммуналке советской культуры. Великолепная переводчица с английского языка, но не только. Ее дар — шире, она смогла проникнуться английской культурой и передать ее дыхание нам. Среди своих многочисленных переводов она радуется книгам Пэлема Грэнвила Вудхауза, известного массам россиян по сериалу «Дживс и Вустер», поставленному по мотивам его сочинений. Искренне верующая христианка, выросшая в православной традиции, но и тесно 

Стихи Ларисы Миллер Предисловие к сборнику Ларисы Миллер «Между облаком и ямой»

Много лет назад, более четверти века, Надежда Яковлевна Мандельштам писала: «Не знаю, всюду ли, но здесь, в моей стране, поэзия целительна и животворна, а люди не утратили дара проникаться ее внутренней силой».
 Прежде, чем передать по мере сил, как подходят именно эти слова к стихам Ларисы Миллер и ее читателям, отступлю ненадолго в сторону. Неужели прошло много лет? Для старых четверть века — совсем немного, для молодых — это почти 

Дживс и Вустер

Рассказы и романы о Дживсе и Вустере — самые популярные из всего, что написал Вудхауз. Нынешний интерес к нему в немалой мере вызван английским сериалом об этих героях. Для Англии, а отчасти — и Америки, это какая-то «песнь умиления», и даже у нас его заметили не только развлекаясь, но иногда и умиляясь. Рыцарственный бездельник и мудрый слуга стали такой же бессмертной парой, как Пиквик и Сэм Уэллер. Самые чуткие из английских писателей предвидели это еще 

Tags: Опубликовано в Тексты

«Толкин прямо прыгал от негодования»

Книжками выдающегося английского писателя Клайва Льюиса зачитываются вот уже три поколения. Сказочная Нарния, далекие галактики, трактаты по богословию загадочным образом притягивали и притягивают читающую публику. Самое полное за всю историю издания Льюиса в России собрание сочинений появится на прилавках в июле. В восьмитомнике, изданном в Минске издательством «Виноград» при поддержке Фонда имени отца А.Меня, собраны как всем известные работы («Хроники Нарнии», «Космическая трилогия»), 

Tags: Опубликовано в Беседы

Профессия — переписчик

Наверное, многие подумают: «Это называется рирайтер» — и ошибутся. Так называется не «это», а что-то значительно более логичное. Какой-то человек, разбирающийся в своем непосредственном деле, коряво говорит или пишет. Другой придает его речи внятность, а то и блеск. В пределе — Моисей и Аарон. Переписчик — совсем другое, странное, новое занятие. Берешь текст, полный ошибок, особенно — связанных с реалиями; синтаксически рыхлый, если не хуже; лексически — насыщенный иностранными словами, а то и чем-то 

Tags: , Опубликовано в Тексты

Королевский злодей

Недавно я написала, что перевод умирает, но вскоре одумалась. Скорее он сохраняется на крохотном островке, а может ли и должен ли распространиться, не знает никто. Сейчас вокруг него резво бурлит море плохого, непрофессионального, массового перевода. Наверное, вы помните присказку: «На скрипке играешь?» — «Не знаю, не пробовал». Конечно, подобие неполное; человек, никогда не переводивший, может перевести блестяще — но только в том случае, если он хорошо пишет на своем языке. Правило это действует в одну сторону. 

Tags: , Опубликовано в Тексты

Король Саул из Тарса

Эти странные слова я, к сожалению, не придумала. Разгадать их можно по примечаниям Владимира Андреевича Успенского. Здесь и сейчас речь пойдет о другом. Собственно говоря, гораздо больше я хотела бы написать, почему не убиваешь переводчика и не выбрасываешь перевод. Говоришь себе: «Да переведи ты сама!» Но ждать, пока ты со своей филологией и всякими вслушиваниями будешь тяпаться, никто не станет. Перевод готов, и он — «вполне ничего», а печатают теперь быстро. Это как раз маленькие издательства; остатки