Роман Арбитман and Darja Litvak

Жизнь переводчицы

«Мемуары — самое ненадежное, что можно написать. Подводит память; меняешься сам; а главное — большая часть айсберга вообще от нас скрыта»1. По признанию автора книги, мемуарного жанра она изначально побаивалась по нескольким причинам: «это и соблазн беспощадности, и соблазн самохвальства…». Впрочем, большинство этих соблазнов Наталье Трауберг удалось преодолеть. Хотя ее книга внешне — притом весьма формально — и смахивает на мемуары, она таковыми в полном смысле слова не является. Дух 

Наталья Трауберг. «Сама жизнь»

Книга эта только внешне напоминает мемуары: перед нами — сложенная то в хронологической последовательности, то в намеренном беспорядке мозаика из вспышек-воспоминаний, авторских журнальных колонок, заметок, притч, интервью, рецензий, маргиналий. «Мемуары — самое ненадежное, что можно написать. Подводит память; меняешься сам; а главное — большая часть айсберга вообще от нас скрыта…» — пишет автор. Дочь кинорежиссера Леонида Трауберга, пострадавшего в годы борьбы с космополитизмом, отгородилась от советской действительности: вера стала